— Ну конечно, простите. Это семейная присказка, которой вы можете не знать, хотя она фигурирует в «Избранных отрывках», в третьем издании. Монингтон Каунтроп был родственником отца нашей матери. Вот послушайте: «Архиепископ Каунтроп, потеряв очки, ответил на просьбу жены взглянуть в зеркало: „Не могу, ведь даже если посмотрю, то ничего не увижу“. — „Но если не посмотришь, — ответила жена, — то, уверяю, никогда их не найдешь, поскольку они-то на тебе“». — и он закрыл книгу, довольно пояснив: — Мы всегда считали это весьма забавным.

Кэмпион покосился на Люка, довольный, что хотя бы это прояснилось. Инспектор не сводил с Палинода тяжелого непроницаемого взгляда.

— Так вы решили, что мисс Уайт вышла из дома.

— Я так считал. — Лоуренс с сожалением отложил книгу. — Пошел следом, но мне не слишком повезло. — Он самокритично усмехнулся. — Видите ли, я в темноте практически не вижу. Должно быть, ужасно глупый был у меня вид, когда я наконец вернулся и оказалось, что это капитан Ситон вышел опустить письмо в ящик.

Люк вздохнул.

— Вы не видели, Ситон никого не встретил на улице, возле ящика?

Лоуренс снова усмехнулся.

— Я вообще никого не видел.

— Он сам сказал вам, что ходил опустить письмо?

— Нет, я просто так подумал. Когда я остановил его в холле, он только бросил, что он не Клития.

— Когда вы получили от него записку, оставленную ему вашей сестрой Рут? — Слова эти произнесены были очень спокойно, но результат произвели ошеломляющий: Лоуренс Палинод резко отшатнулся, запутавшись в собственных ногах, и чуть не потерял равновесие.

— Кто вам сказал? — спросил он в ужасном возбуждении. — Ах да, понимаю, письмо. Потому, собственно, я сегодня и взялся за Ситона. Подумал, это он сказал об этом Клитии, если она писала эти ужасные письма. — Говорил он сбивчиво, руки дрожали. — Тут сказано, что я его ограбил. Просто смешно. Ведь я дал ему уйму денег, целых пять фунтов за что-то там, не помню названия….

— Какие-то южноафриканские акции? — Люк старался держаться как можно безразличнее.

Лоуренс взглянул на него, как на ненормального.

— Не думаю. Помню только, что акции были какой-то шахты и что они, как я уже сказал, ничего не стоили. Сестра оставила их Ситону, только чтобы досадить, ведь он вечно сидел без денег. Шутка вполне в ее стиле, не слишком изысканная. Несколько дней назад я их выкупил. Он посторонний человек, за что же должен пострадать от наших шуточек? Нет, в подходящий момент и я пошутить не против, но Рут явно изменил вкус.

Объяснения его звучали не слишком убедительно, и Люк не стал скрывать сомнений.

— Где они сейчас?

— В безопасном месте.

— Вы продадите их за пять фунтов?

— Разумеется, нет. — Он был растерян и искал спасения в деланном возмущении. — Они — часть семейного достояния.

Кэмпион, который до того не вмешивался, теперь взглянул повнимательнее и спросил:

— А может быть, вы их уже продали?

— Не продавал, — в голосе Лоуренса звучало неожиданное упрямство. — Они по-прежнему в моем распоряжении. И никогда не соглашусь я их продать. Есть еще вопросы, инспектор?

Люк тронул Кэмпиона за плечо.

— Нет, — бросил он. — Вы сейчас останетесь здесь, мистер Палинод. А мы тем временем поднимемся наверх.

Лоуренс рухнул в кресло у стола и опрокинул очередную чернильницу.

— Извольте закрыть за собой дверь, — бросил он через плечо, вытирая новое пятно. — Теперь вы, наверное, приметесь мучить Ситона. Зачем, могу я спросить?

Чарли Люк мигнул Кэмпиону.

— Посмотрим на него вблизи, — весело бросил он.

21. ДОМАШНЕЕ ЗАДАНИЕ

Чарли Люк вылил остатки воды на седую безвольно поникшую голову капитана.

— Безнадежно, — коротко резюмировал он и присел на корточки. — Старый дурак выжрал не меньше бутылки. Теперь пока не отоспится, ничего из него не вытянешь.

Он кивнул молодому детективу, и они вместе перенесли старика на узкую кровать. Кэмпион не сказал ни слова с той минуты, когда они с Люком обнаружили капитана лежащим в кресле, со штопором и почти пустой бутылкой виски у ног и стаканом, прижатым к груди. Из раскрытого рта вырывался трубный храп.

Молодой детектив, очень вовремя появившийся с новостями для Люка, с энтузиазмом и рвением включился в спасательную операцию. У Люка были собственные методы возвращения пьяниц к жизни, но капитан ни на один из них не реагировал.

Оказавшись в щекотливой ситуации, капитан искал спасения в припрятанной тайком в старой кожаной коробке для шляп бутылке, и та его не подвела. В эти минуты дух его блуждал где-то далеко, с успехом избегая безрадостной действительности.

Инспектор Люк стоял в ногах кровати, мрачно выставив подбородок.

— Старый дурак, — буркнул он без тени враждебности. — Меня аж дрожь взяла. Ну, думаю, опять как с папашей Уайлдом. Я теперь все время боюсь, как бы кто-то опять не глотнул какой-нибудь гадости у меня на глазах.

Кэмпион подумал, что ему нужна моральная поддержка.

— А может, он боится Рени, а не вас?

— Рени? — Люк огляделся вокруг. — О нет, боится он меня. Поллит, посторожи его, да прибери тут хоть немного. Мы пойдем к мистеру Кэмпиону.

Первым войдя в комнату, он заметил, подавая конверт: