Читаем Все зеркало полностью

Его глаза… Какие у него глаза? Такие глаза, что всё в этой комнате: узоры ковров, трещины в полу, блики на бутылочных пробках, неявные сочетания предметов, всё упирается в них, движется вокруг них, как облака ходят вокруг ураганьего глаза. И все сомнения Кати насчёт свойств обитателя голубого вагончика были высосаны этими глазами досуха и мгновенно. Конверт с деньгами сам впрыгнул в руку, она положила его на столик, поняв, что так надо сделать.

– Садись, – бросил мужчина, отводя от нее, наконец, взгляд. – Мишка! Прибери.

Катя села на круглую вращающуюся табуретку, а столик оказался точь-в-точь на высоте фортепиано, она положила на него ладони, и пальцы скользнули в поисках клавиш. Из-за её плеча протянулась рука, сгребла конверт с деньгами, мазнула по шее льняная прядь. Мальчик, который пустил её в дом, глянул на неё левым глазом, а вместо правого лиловела кожистая дыра, похожая на собачий анус. Катя вздрогнула, будто кто-то дунул ей в ухо из пионерского горна.

– А ну, успокойся, – сказал мужчина.

– Хорошо, – согласилась Катя и поняла, что она вдруг совершенно спокойна, чёртова карусель больше не кружится, можно отдышаться и объяснить, зачем пришла. Комната проросла предметами, которые она сразу от волнения не разглядела: панцирная койка, отретушированные фотографии стариков, чайный гриб в трёхлитровой банке, икона с торчащими дротиками дартс.

– Воробьёв Платон Иванович – это вы?

– Воробей я, – сказал мужчина, запахивая халат. – Птица такая, знаешь?

– Знаю. Мне вас рекомендовали, как… экстрасенса.

Из кухоньки засмеялся одноглазый Мишка, что-то шаркнуло по стене и грянулось об пол.

– Колдун я, Катя. Не блуди словами, – Воробей посмотрел на Катю, сердце ёкнуло, но глаза были теперь самыми обыкновенными, бледно-голубыми буркалами навыкат. – Говори, зачем пришла. Только водку сперва достань.

Катя вытащила из рюкзака пакет с водкой и остальным. Воробей надорвал упаковку с пряниками, вмял себе в рот сразу два. Чавкая, свинтил крышку с бутылки, налил половину стакана, прижал горлышко пальцем и побрызгал водкой на пол. Мишка забрал пакет, в котором осталась пачка соли, банка пороха, купленного Катей в магазине «Охотник», и пузырёк марганцовки. От мальчика пахло колбасой, Катя зажмурилась, чтобы не видеть страшного лилового.

– Говори уже, – сказал Воробей, сложив руки на груди.

– Я ищу… Мне надо отыскать дочь, – сказала Катя. – Говоров сказал, вы помогали…

– Это не ко мне, Катя, – сказал Воробей. – Я не ищу пропавших людей – мы все пропавшие.

– Вы. Разговариваете. С покойниками, – сказала Катя и сама удивилась, как легко это далось.

Воробей посмотрел на неё, на секунду явив сверхмассивные глаза-чёрные дыры, содрав с Кати всё мясо, обнажив пульсирующее болью ядрышко.

– С твоей дочкой не смогу поговорить, – покачал головой Воробей и отпил глоток водки. – Лёгок пух одуванчика, взлетел над поляной, вот уже и нет его. А я работаю с тяжёлыми фракциями. С человеческим говном.

– Он сдох, – прошептала Катя с ненавистью. – Убийца… ее убийца. Сдох неделю назад. Можете его найти? – она почувствовала, как слёзы покатились из глаз. – Найдите его, Воробей. Можете? Этого вот, который мою дочь три года назад… Найдёте? Найди, пожалуйста. И спроси, когда найдёшь, куда он спрятал её тело…

Перед Катей расползлась чёрная дырища, выпила свет, выдула воздух. Из Катиной груди вывалилась серёдка, упала в эту дыру куском сырого теста, но в губы ткнулся край стакана, она глотнула водки, обожглась, отпрянула.

– Вон кого ты найти хочешь. Попробую, – сказал Воробей и вернул стакан на стол. – Дело нехитрое, если ты, Катя, со мной пойдёшь.

– Куда? – удивилась Катя.

– Туда, – сказал Воробей.

– Подождите, я полагала, что вы… Ну, я не знаю, дух его призовёте, или что.

– Ага, слыхал я про такую забаву, – сказал Воробей, скривив лицо. – Собираются на фатерах, берут друг друга за руки, да блюдечки вертят, слышь, Мишка? – с кухни засмеялся мальчик. – Если тебе, Катя, с Пушкиным поговорить, или с Наполеоном, то и приезжать не стоило. У вас там столько этих духов неприкаянных шастает, я, когда к сестре в гости езжу, так просто чай с блюдечка не пью – сбегаются, курвы. Разбаловали вы их, разлакомили. А настоящего покойника оттуда на разговор волочь, это всё равно, что бегемота из болота вытаскивать. Знаешь стишок про «нелегкую эту работу»?

Воробей затолкал в рот ещё один пряник, вылил в стакан остатки водки. Катя посмотрела на прозрачную жидкость за мутным стеклом и вдруг провалилась в сон из детства, он ей тогда часто снился.