Читаем Все пули мимо полностью

И только я это проорал, гром вселенский грянул. Тряхнуло меня так, будто землетрясение баллов десяти случилось. Мир в глазах надвое раскололся, и одна моя половина в кресле в особняке Бонзы сидеть продолжает, а вторая - в мрак кромешный кошмаров Пупсика переносится. И вижу я там дракона двуглавого, чешуёй звёздной блистающего и громадой космической на меня в пустоте могильной летящего. Смотрит он на меня двумя парами глаз жутких, но, похоже, букашку, что я против него из себя представляю, не видит, потому и зовёт трубно, как на суд божий: "Где ты, Поводырь?! Где ты?!!" И вместе с зовом вырываются из его пасти клубы пламени геенны адской и на меня жаром нестерпимым накатываются...

27

Прихожу в себя - в кабинете полно дыму и народу. Что называется, по самую завязку. Все от дыма перхают, но и делом заняты. Одни огонь затаптывают, что по ковру странными полосами стелется, двое руки за спину Сашку заламывают - те ещё "свои" оказались, пара-тройка возле трупов озабоченно суетится, а самый тучный из "горилл" - тот, что Бонзу при общении с народом тушей своей загораживает, - возле меня хлопочет, платочком обмахивает.

- Вы не ранены, Борис Макарович? - щебечет пластинкой заезженной. Вы не ранены?..

"И чего это он меня что "голубой" обихаживает?" - думаю себе и кошусь на него с опаской. Может, это у него приём такой хитрый, чтоб потом в морду сладострастно заехать? Все телохранители садисты в душе... Да нет, на морде "гориллы" сочувствие вроде искреннее нарисовано.

А дым откуда? Перевожу взгляд на пол, сознание моё заторможенное тут же картинку из кошмара Пупсика в памяти восстанавливает, и просекаю я тогда, что дорожки огненные на ковре аккурат по направлению с дыханием дракона совпадают.

- Борис Макарович, вы не ранены? - продолжает надоедливо зудеть над ухом "горилла", а я просто шалею от радости и его расцеловать готов. Значит, всё у Пупсика получилось - зять я Бонзы любимый отныне и во веки веков! Жаль, Бонза не видит, как его "горилла" передо мной на цирлах вышивает...

- Да цел я, - вместо поцелуя жаркого надменно отталкиваю руку "гориллы". - Цел и невредим... Окна лучше открой... И Александра отпустите! - голос повышаю, барские нотки в нём пробуя. - Ему не руки ломать надо, а медаль на грудь вешать! Меня от упыря спас, что папаню мого дорогого замочил!

Тут я вскакиваю с кресла и вроде в ярости пинаю ногой труп Ивана Ивановича.

- Пригрели на грудях своих гадюку подколодную... - на ходу импровизирую.

Честно говоря, пнул без особого удовольствия, так, на публику работая и имидж соблюдая. Что он мне - исполнитель воли чужой? Вот "папане", даже мёртвому, в харю с превеликим наслаждением ботинком бы заехал. Но, боюсь, кроме Сашка, никто меня не поймёт. Ещё превратно истолкуют.

И действительно, гляжу, морды у всех скорбные, и все глаза в стороны отводят, чтоб, значит, взглядом с "убитым горем" зятьком Хозяина не пересечься. Чёрт его знает, что там во взгляде он прочитает - может, и не поверит. Один Сашок, как его по моему приказу отпустили, соляным столбом застыл и глазами круглыми, что плошками, в меня вперился. Видать, накладка у Пупсика приключилась, и он Сашку в голову о моей "женитьбе" знатной ничего не вложил. По инерции, наверное, поступил точно так, как когда нас с Сашком "невидимками" делал. Правда, тогда Пупсик колдовал лишь с обитателями "фазенды", а сейчас, небось, даже границами области не обошлось, поскольку Бонзу мно-ого людишек знает. Это ж какому количеству народа пришлось мозги набекрень ставить!

Тем временем "горилла" тучный все окна распахнул и снова вокруг меня вертится. Прилип что лист банный к заднице.

- Значит так, - командую ему, чтоб отклеился, - здесь всё убрать, тела в гостевой домик перенести и обрядить соответственно.

- Но... - морда "гориллы" недоумённо вытягивается, - а как же следствие? Ментов вызвать бы надо...

- Следствие?! - ору на него. - Это какое-такое ещё следствие?! Это я среди вас следствие проведу, почему упырь меж нами затесался, и вы его вовремя не раскусили! Делай так, как всегда, и чтоб ментами здесь и не пахло! - Но затем, чтобы немного смягчить ситуацию и успокоить "гориллу", добавляю: - Командовать здесь тебя оставляю. Кстати, а где жена моя законная?

- Так это... - мнётся "горилла" и глазки, что гимназисточка, потупляет. - Она в ночной клуб поехала... Бит-группа к нам отпадная прикатила - "Попа вава" называется...

- "Поп вейв", - осторожно поправляет его кто-то, как понимаю, меломан-англоман долбанный, но я подсказки принципиально не слышу.

- Я ей, стерве, покажу, как без мужа по ночам шляться! - рычу. Такую ваву на попе нарисую, неделю сесть не сможет!

Поворачиваюсь резко на каблуках и глазами ярыми в Сашка впиваюсь. Это чтобы он слова лишнего да невпопад не брякнул.