Наставники считают людей расходным материалом — это аксиома. Человек, с точки зрения любого хищника — не более чем источник энергии, но, чтобы альфа вот так запросто торговала людьми…

— Ты удивлена? — вкрадчиво поинтересовался нелюдь.

Я почти ненавидела его. Я безучастно посмотрела на собственные ладони, судорожно вцепившиеся в гладкую трубу ограждения, и меланхолично прикинула, на сколько времени Зеркалу хватит тянуть мою жизнь. Сердце тяжело и больно билось о рёбра. Цвиэски снова перебралась ко мне на плечо и утешающе ткнулась щипастой мордой в ухо.

— Ага. Что самое паршивое, мне даже курить не хочется… а так хотелось встретить счастливую старость. Купила бы небольшой домик в полузаброшенной деревне за Сибирской Стеной, мирно бы доживала оставшиеся годы, перекапывая грядки и стреляя по керамическим садовым гномам и жаждущим наследства родственникам, — мечтательно протянула я. Впервые, вляпавшись в столь глубокое гуано, мне не хотелось никому закатить скандал. Близость старухи с косой, знаете ли, странным образом умиротворяет. — А что с Лин?

Итаэ’Элар пожал плечами:

— Ниласу хватило ума или наглости заранее вывести её тшасс’аарб из базы данных, откуда Зеркало берёт энергоресурсы. О тебе некому так позаботиться, Морру.

Некому. Ниласу не хватит смелости защищать кого-то, кроме Лин, Аме не любит и боится меня, хотя никогда в этом не признается, Илару на меня плевать.

Я навалилась всем весом на поручень, стараясь унять дрожь в коленях, глубоко вдохнула густой сырой воздух и как можно бесстрастнее спросила:

— И что будет, допустим, через полчаса?

— Много чего. Птички будут петь, цветочки цвести, дождь пойдёт…

— Ты помнишь, — слабо улыбнулась я, вспомнив похожее своё высказывание в день, когда Бездна или Триада заставили пересечься пути моей жизни и жизни Наставника Итаэ’Элара.

— Мне понравилась форма выражения мысли.

Я закрыла глаза. Сил наблюдать творящееся безобразие больше не было.

— Мор, ты меня слышишь?

Я приоткрыла один глаз и слабо дёрнула пальцами, ощутив на руке тепло его ладони. Нелюдь убрал руку.

— Кстати, ненавижу цветы, — заявила я.

— Тогда жизнь? Идём, — он уверенно взял меня за руку.

— Дадут мне сегодня сдохнуть спокойно?

Мы стали спускаться по одной из лестниц на дно амфитеатра, образованного террасами.

— Обойдёшься, — огрызнулся Илар. — Шевелись, я тебя тащить не буду.

Вот скотина! От злости я даже забыла о дикой слабости в ватных ногах.

— У меня сейчас вся жизнь перед глазами проходит, знаешь ли.

— Интересно?

— Очень. Я как раз нахожусь на очень поучительном моменте, когда мне было семнадцать, и мы праздновали поступление в институт. Триединый, как я тогда нажралась… — сокрушённо призналась я. — Куда мы идём?

Лестница закончилась, и нелюдь уверенно вёл меня через площадь прямо к воротам.

— В базе лежит индивидуальный слепок твоего магнитного поля, и Зеркало тянет с него слои энергии. Остановить систему невозможно, пока Шаэррат не уйдут или пока все источники не будут израсходованы. Единственный способ убрать твою тшасс’аарб из базы… — он кивнул на клубящийся в нескольких шагах от нас туман и сказал: — Вперёд.

Я затормозила.

— Ни за что туда не пойду! — но тут земля или моё стремительно тающее энергетическое поле снова устроили мне подлянку.

Я пошатнулась. Впервые за много лет я чувствовала себя маленькой и беспомощной, и это ощущение было отвратительно. Илар схватил меня за плечи, повернув к себе лицом, и сказал:

— Пойдёшь.

28.

За воротами было сыро. Ветви деревьев неожиданно выныривали из клубов тумана, чтобы через мгновение снова раствориться в завихрениях белого густого марева. Похоже, Цитадель и вправду находилась в самой чаще леса, ничего похожего на дорогу не наблюдалось. Под ногами хлюпала грязь и уверенно превращавшиеся в неё опавшие листья. Впрочем, нелюдь двигался вполне уверенно и через несколько метров вывел меня к большому заросшему мхом валуну, на который я бессильно опустилась, сняв очки и спрятав лицо в ладонях. Илар сел на камень рядом со мной.

— Нас с детства учат бояться Шаэррат… и тумана, из которого они приходят, — тихо сказал он.

Я огляделась по сторонам — белёсая масса непрерывно меняла форму, перетекала, внутри неё что-то клокотало и жило своей невидимой жизнью. Тишина леса дышала и пульсировала в размеренном ритме — ко мне пришло запоздалое серьёзное сожаление о том, что Аме конфисковала мою пушку.

Нелюдь наклонился ко мне, указывая на что-то в тумане:

— Смотри, — прошептал он. Я вздрогнула от его тёплого дыхания на своей щеке и пригляделась к клубящемуся плотному покрывалу тумана.

Белое марево снова перетекло, вылепляя из своей массы голову невиданного зверя. Так облако, ещё несколько мгновений назад бывшее просто угрозой кислотного дождичка, вдруг превращается в идущий под парусами корабль или в летящего дракона. Туманное существо протяжно вздохнуло, раздув широкие ноздри и склонив увенчанную ветвистыми рогами голову, только что материализовавшиеся передние лапы с короткими крепкими когтями неслышно ступили на землю, оставив после себя вполне материальные следы.