Коварные капли дождя всё-таки пробрались за шиворот. Мир по-прежнему существовал.

Под ногами раздался тихий писк. Я опустила взгляд — крошечная копия распавшейся Твари сантиметров двадцати в длину оперлась лапками (назвать это «лапами» язык не поворачивался) на мой заляпанный грязью ботинок и всем своим видом выражала нежелание валить по своим делам.

— Э-э… ну, лети, что ли… — посоветовала я, осторожно отодвигая ногу.

Такая мелочь, интересно, взлетит? Хотя бы как курочка, с забора или с полпинка?

Ящерка плюхнулась на землю, нагребла себе искусственный холмик из камешков и уселась на него, несколько раз обернув вокруг себя хвост. Я пожала плечами и направилась к двери. Через несколько шагов я обернулась. Крошечные бериллы глаз продолжали смотреть мне вслед. Я отвернулась. Прошла ещё пару шагов. Неужели она до сих пор не улетела? Я остановилась и обернулась снова. Кто никогда не видел, сколь укоряющим может быть взгляд маленькой иноплановой ящерки, меня не поймёт. Это ж всё равно, что щенка спаниеля пнуть… чертыхаясь, я вернулась, подхватила свободной рукой тощее тельце цвиэски под брюшком и буркнула:

— Чёрт с тобой, будешь окурками питаться.

19.

— Мор, да ты, никак, не облысела? — в меру удивлённо поинтересовалась Линви, когда я объявилась на пороге лаборатории.

Я издала горестный вздох, провела ладонью по встрёпанной отсыревшей шевелюре:

— Это парик.

Оставляя за собой цепочку грязных следов, я прошлёпала к столу у окна, за которым расположилась Лин, сгрузила провиант на свободное место и мстительно усадила цвиэски прямо на священный блокнот:

— На, местный заменитель тойтерьеров.

— Убери это от меня! — завизжала Линви.

Ящерицу брезгливо спихнули с блокнота. Тварь шлёпнулась на стол, мгновенно растопырив тонкие косточки крыльев и окрысившись на Линви. Я не допустила развития межмирового конфликта, заграбастав цвиэски поперёк туловища. Тощее тельце рептилии, покрытое сухой пергаментной чешуёй, с неожиданной для такого хрупкого существа силой упрямо выкручивалось из моих рук. Желание оттяпать Лин палец возобладало над инстинктом самосохранения. Цвиэски была не в курсе того, что Лин — кандидатка в чемпионки Новой Москвы среди жительниц съёмных комнатушек по прицельному метанию обуви во всяких гадов. К «гадам» были причислены виды — мышь домовая обыкновенная, сбежавший от соседей хомячок джунгарский, таракан рыжий, клоп постельный, а также мужчина вида homo sapiens sapiens, тоже… кхм… в некотором роде, постельный, но чем-то разочаровавший.

— Моэна, Зеркало в норме? — спросила Аме.

Я пожала плечами, молча проглотив ненавистное сокращение моего имени:

— Светится вроде.

Аме удовлетворённо кивнула, легко касаясь пальцами переплетений тех же самых гадостных щупалец, что составляли систему Зеркала, на вертикальном щите панели управления, выступающем прямо из стены. Под её прикосновениями волокна трепетали, как струны музыкального инструмента. Периферийным зрением я заметила изменения в освещении и огляделась по сторонам — вырастающие из стен кристаллы стали наливаться мутным зеленоватым сиянием.

— Свет дали, — констатировала я.

— Просто Илар наконец-то настроил камни, — (мне показалось, или слово «камни» было произнесено с большой буквы?)

— Он ещё и электрик? — лениво уточнила я. Ал’Ттемекке хихикнула. — Кстати, может, объяснишь мне, что значит это? — я сунула под нос Аме нервно трепыхавшуюся ящерку.

Я ожидала, что мой Двойник просто скажет «цвиэски», ну, или «Моэна, брось каку», но Тварь вызвала своим появлением намного более странную реакцию. Ал’Ттемекке перевела взгляд с ящерки на меня, потом обратно, слегка нахмурилась и непроизвольно приподняла верхнюю губу, обнажая острые узкие зубы, — так дикий зверь тревожно вскидывается и пробует на вкус ветер, принёсший плохие новости.

— Так… это, сначала она была здоровая, как слон, а потом вдруг рассыпалась на туеву хучу себе подобных.

Ну да, знаю, со слоном меня немного занесло.

Янтарные глаза Аме сверкнули в полумраке:

— Илар! — крикнула она.

Опа! Я злорадно хехекнула — кажется, кое-кому сейчас устроят втык. Знать бы ещё, за что.

Нашим взорам скоро был явлен виновник всей этой кутерьмы — он явился из бокового перехода, жмурясь от света кристаллов.

— Что?

— Гвайет Умбала, Итайэ’Элаар, наарш роп цсвиэски и мьетаканд лирш! — рявкнула Ал’Ттемекке (божечка Триединый, я транскрибирую эту околёсицу как могу, а пробелы ставлю вообще от балды).

«Давно бы так с этим поганцем», — раззадорилась я, но вовремя встретилась взглядом с Иларом. У меня сложилось впечатление, что «поганца» он запомнил. Так же, как и прочие красочные характеристики.

Аме поджала губы на ответную короткую реплику нелюдя и демонстративно вернулась к своей биоэлектронике. Я отчаялась понять их иерархию. На первый взгляд, Илар — местный большой босс. Но разве, например, я, даже будучи дочкой Элоиз, позволила бы себе предъявлять претензии своему начальнику таким тоном, каким Илара отчитывает Аме? Ящерка успела перебраться ко мне на плечо и, уцепившись когтями за куртку, раскачивалась во все стороны любопытным тощим маятником.