Тонкие, удивительно гибкие листы металла практически без усилий удавалось оборачивать вокруг колонн — они сразу же мягко прилипали к арматуре (довольно криво, если это было моих рук дело, но я надеялась, что никто ничего не заметит). Я даже представить не могла, из какого сплава они могут быть сделаны.

— Итаэ'Элар, так что с моей стажировкой? — воззвала я к нелюдю, не уверенная, стоит ли обращаться к нему более фамильярно.

Аме и Нилас незаметно (ну, в смысле, им казалось, что никто не видит, как они уши греют) замерли и прислушались. Илар сосредоточенно ставил на место последний участок облицовки. Обращённая ко мне правая сторона лица нелюдя, исполосованная белыми шрамами, не выражала никаких эмоций. Наконец, Итаэ’Элар в последний раз провёл ладонью по поверхности колонны, проверяя состыковку листов, трагически вздохнул и обронил:

— Да Бездна с тобой, — он махнул рукой и отвернулся.

Я показала ему язык.

17.

28 сентября 2281 года. Пространство класса «эпсилон», Серебряная Цитадель.

Я сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и предавалась крайне интеллектуальному занятию — училась пускать дым колечками. Ничего не получалось, но я не отчаивалась. Лёгкое разочарование вызывало только количество оставшихся в пачке сигарет. Психовать надо меньше.

По затемнённому стеклу барабанили крупные капли дождя. Я усиленно прислушивалась и присматривалась, пытаясь вовремя уследить за возможным появлением оэрртшей и цвиэсок. Правда, в здании, где сумрак поддерживается всеми силами, заметить что-либо — та ещё задача. Да и услышать что-нибудь, кроме периодически раздававшихся взрывов хохота, тоже было проблематично. Лин травила анекдоты. То есть, сначала шёл анекдот, потом разъяснение лингвистических тонкостей и уже вслед за этим — несказанная радость слушателей.

— Так вот, а она, значит, говорит: «Доктор, ну что же вы, — написали хотя бы «маленькая» или «как у всех»…

Дальше я не вслушивалась — анекдот мне и так известен, а это, несмотря на все препоны, всё-таки приличная книжка.

— Предупреди сразу, сколько людей ты ещё с собой притащила? — ворчливо поинтересовался Итаэ'Элар.

Он сидел прямо на полу и периодически предпринимал ленивые попытки собрать развороченную электронную установку неясного мне назначения, раздражённо шипя всякий раз когда, несмотря на все его старания, обнаруживались лишние детали.

— Кроме Лин, больше никого, — пожала плечами я.

— Кто она?

— Разносторонняя творческая личность, — отрекомендовала я подругу. — Не то, что я — ограниченная и неинтеллигентная, — отрекомендовала я себя и специально проследила за направлением задумчивого взгляда Илара.

Ну, конечно. Куда ж ещё можно пялиться? Я уже упоминала, что мне невдомёк, зачем Линви диеты — определённой пухловатостью она обладала только в тех частях тела, где меня природа этой самой пухлостью обделила. Я оглядела себя, печально вздохнула, мысленно обозвала нелюдя сволочью и на том успокоилась. Чего нет — того нет. И вообще, в женщине надо любить те вещи, без которых она не будет полноценно функционировать — глаза, например.

— Вернёшь Ниласа и Аме к работе? — через полминуты с некоторой надеждой в голосе спросил Илар.

«Что, уже получил эстетическое удовольствие?» — кисло подумала я, спрыгивая с подоконника, и ответила:

— Йес, босс. Хей, народ, шеф недоволен качеством отпускаемых сальных шуточек.

Ал’Ттемекке и Нилас всё ещё давились смешками, пока Илар разыгрывал гнев праведный. Я снова заняла козырное место на подоконнике.

— До Пламени Зеркало успеет восстановиться? — спросил Итаэ’Элар.

— Должно… вроде бы, — пожал плечами Нилас.

Аме многозначительно посмотрела в сторону Нэире’Лаисса:

— Церемония и так уже сорвалась вчера, и позавчера, и — не-знаю-как-сказать — «за позавчера»?.. и если это повторится…

— Город заполонят неприкаянные питеки, — закончил мысль Илар.

Я обиженно напряглась, но сразу отругала себя за паранойю — если последнее высказывание и касалось меня, то очень, очень деликатно так касалось. Тогда кого он имеет в виду, чёрт возьми? Неужели они станут постоянно возиться с таким, судя по всему, капризным прибором, как Зеркало, только для того, чтобы штамповать визы туристам прямо на ауре?

— Морру, — о нет, за прошедшие полдня я научилась распознавать этот тон: «иди, гуляй».

Я возвела глаза к потолку, который едва угадывался в сгущавшихся тенях:

— Знаю, знаю… но, если всё секретно, так вы почирикайте об этом по-своему, мы с Лин всё равно ни черта не поймём, — я обернулась к подруге в поисках поддержки, но Линви корпела над своим блокнотом, ожесточённо грызя карандаш, поэтому из реального мира на ближайший час точно выпала.

— А, может, сгоняешь к Зеркалу и проверишь, в порядке ли оно? — нагло предложил Илар.

Я скользнула взглядом по оконному стеклу — дождевые капли уже сливались в ручейки. Эх, плевать на дипломатию.

— Может, тебе ещё за пиццей сгонять? — брякнула я.