— О чем говорил с тобой в те дни главком Чернавин? Я слышал, что он сказал тебе: “Вы отличный командир, но я вынужден вас уволить, таковы правила игры...” Это правда?

Усмехнувшись, Британов ответил:

— Нет, это неправда, — и, помолчав, добавил: — он так не говорил. Он вообще со мной не говорил. Никогда...

Я часто думаю: если бы тогда честно и до конца разобрались с Британовым и всеми другими “виновниками” гибели К-219, может и не было бы трагедий “Комсомольца”, когда 7 апреля 1989 года в студеных водах Норвежского моря опять погибло сорок два человека вместе с затонувшей подлодкой?

Наверное, все-таки стоило тогда, в октябре восемьдесят шестого, поговорить главкому с командиром. Я уверен — они бы поняли друг друга, потому что оба были настоящими подводниками. И несмотря на всю вину Британова, многие не зависящие от него причины аварии можно было устранить. Еще тогда.

...Через две недели государственная комиссия закончила свою работу в “Горках” и экипаж К-219 вернули на Северный флот, в Гаджиево. Следствие продолжалось еще девять месяцев.

Глава 16

Капитан третьего ранга Геннадий Капитульский

Встреча в верхах между Рейганом и Горбачевым все же состоялась, несмотря на ворчание по поводу происшествия с К-219. Не всем нравилась идея этой встречи. Многим казалось, что уж слишком дружелюбными выглядели оба руководителя в своем желании отказаться от всего во имя мира. На столе лежал проект полной ликвидации ядерного оружия, хотя помощники обоих лидеров пытались пойти на попятную и притормозить этот процесс.

Каспар Уайнбергер был уверен, что руководитель Советского государства шел на незначительные уступки в обмен на ощутимое урезание американского ядерного арсенала. Его чувства эхом отдавались на другой стороне стола переговоров.

Советский министр обороны, маршал Сергей Соколов, был против всего, что могло бы уменьшить силу и престиж Советского Союза. Ему, танковому офицеру старой школы, чужды были политики, использовавшие Военные Силы в качестве козырей в политическом торге. Войска предназначались для сражений, чтобы выигрывать войны. И точка.

Под слоем высшей дипломатии в мире все шло по-старому. В июне 1987-го адмирал Навойцев выехал в Вашингтон для встречи со своими коллегами из Военно-Морских Сил США. Все еще испытывая боль от потери К-219, единственной атомной подлодки с баллистическими ракетами, потерянной сторонами, адмирал высказал резкое предупреждение: если американские подлодки не прекратят своих агрессивных действий, то советским силам не останется другого выхода, как противодействовать этому. Он высказал официальный протест по поводу вмешательства американцев в события с К-219. Хотя в результате внутреннего расследования советская сторона определила основную причину взрыва ракеты как техническую неисправность, Навойцев намекнул, что трагедия произошла в результате столкновения с американской подлодкой “Аугуста”, преследовавшей советскую подлодку.

О неисправностях на подводной лодке, выявленных еще до выхода К-219 в море, о собранном впопыхах экипаже Навойцев промолчал.

Не было ничего сказано и о судьбе командира лодки и ее старшего механика.

Самое трудное для Британова и Красильникова началось после возвращения из Москвы в Гаджиево. Многие отвернулись от опальных офицеров, к тому же возбужденное по факту гибели лодки уголовное дело держало их в постоянном напряжении. Не дожидаясь решения суда, парткомиссия политотдела исключила командира и механика из партии как уголовников. Девять месяцев тянулись дни и ночи томительной неизвестности...

По результатам следствия министр обороны должен был принять решение: помиловать или отдать под суд военного трибунала с заранее известным приговором.

Но пути Господни неисповедимы...

...28 мая 1987 года с небольшого гражданского аэропорта в окрестностях Хельсинки, столицы Финляндии, на арендованном самолете “Сессна”-172 взмыл в воздух Матиас Руст. Перелетев через Финский залив, он повернул на юго-восток. Его самолет пролетел над советской территорией, недалеко от дома сестры Ирины Капитульской в Таллинне, Эстония. Он продолжал полет, пока не показались очертания Москвы. В тот день там праздновали День пограничника.

Неизвестно, выбрал ли Матиас этот день специально или нет, но это было уже слишком даже для страны, славившейся своей иронией. Возможно, пограничники слишком увлеклись празднованием, чтобы заметить его на радарах, а может быть, они просто не заинтересовались самолетом, приближающимся к Москве. В любом случае, Русту на его маленькой “Сессне” удалось благополучно пробраться на самое охраняемое место на земле.