Читаем Враждебные воды полностью

Не пригласив Британова и его старшего механика присесть, он наконец поднял поверх очков взгляд на морских офицеров и пустился в пространное объяснение обязанностей командира корабля, которые тот должен соблюдать, чтобы советская подводная лодка плавала безаварийно и, ежели уж тонула, то героически! Борясь до конца! С поднятым флагом!

“И, желательно, со всем экипажем... В общем, "Врагу не сдается наш гордый Варяг..."” — одновременно подумали моряки и переглянулись.

— И потому, — подытожил генерал свою речь, — по результатам расследования вы оба обвиняетесь в преступной халатности, повлекшей за собой гибель вашего судна. Лично я считаю, что это обвинение, безусловно, справедливо, и как заместитель главного военного прокурора возбуждаю уголовное дело по факту гибели подлодки К-219. Пока там не решат, что с вами делать дальше, — этим словам он придал особую многозначительность и для пущей убедительности поднял вверх указательный палец, — вы оба вернетесь в Гаджиево, где будете ожидать окончательного решения.

После этих слов генерал опустил взгляд в свои важные прокурорские бумаги, тем самым дав понять, что они могут идти. Видимо, он испытывал полное удовлетворение от выполненной миссии, поскольку не любил флотских и был рад случаю насолить им. Плавают, понимаешь, как эти, икру жрут, вином запивая, деньги лопатой гребут! Да и лодку наверняка по пьянке утопили! Паразиты, одним словом.

Британов вышел, все еще пребывая в состоянии окоченения. Черная “Волга” была там, где они ее оставили. Забравшись внутрь, он чувствовал себя наполовину отмороженным.

Под этой оцепенелостью, как под слоем льда, он чувствовал биение единственной согревающей его правды: все-таки он сделал доброе дело для своих людей. Он взял их под свою ответственность с той самой минуты, как они вышли из Гаджиево. И сделал все, что в его силах, чтобы они вернулись домой. Волею судьбы он был их командиром. Сейчас его разъединят с экипажем. Может быть, лет на десять, а с кем-то и навсегда.

Как это ни покажется странным, от этих мыслей Британов довольно быстро успокоился и в глубине души даже обрадовался. Значит, под трибунал попадут только он и механик, а это уже хорошо.

Однако он ошибался. В список обвиняемых также попадут старпом Владимиров и замполит Сергиенко. Впрочем, последнего, быстро опомнившись, просто уволят из Военно-Морского Флота, а заодно исключат из рядов КПСС как не обеспечившего политического руководства и должной бдительности. Представитель партии, видимо как и жена Цезаря, всегда вне подозрений. И вне закона. А стало быть, не подсуден...

Для выяснения причин аварии и гибели подводной лодки была создана государственная комиссия во главе с членом Политбюро Л. Н, Зайковым. Комиссией рассмотрено много версий. Одна из них о причине аварии (она не снята и поныне) — соприкосновение нашей лодки с американской.

Я специально допускаю непрофессиональный термин — “соприкосновение” — в отличие от столкновения. Теоретические расчеты и моделирование ситуации показывали возможность такого события, когда самого легкого прикосновения кораблей друг к другу было достаточно, чтобы сдвинуть с места крышку ракетной шахты и открыть в нее доступ забортной воде, которая сразу же раздавит ракету своим давлением.

Но, какова бы ни была первопричина, далее командир и экипаж допускали много ошибок. И прежде всего — позволили развиться аварии... Было упущено время, а далее авария развивалась неудержимо. Но и потом можно было избежать многих ошибок. В частности, лишь потому, что не были предприняты должные меры предосторожности, некоторые люди получили отравление. В общем, госкомиссия пришла к выводу, что в аварии и ее последствиях вина личного состава превалировала.

Главнокомандующий ВМФ адмирал флота В. Н. Чернавин

Спустя много лет я спросил Британова: