– Осудят меня? – огрызнулся Орбалун. – Заклеймят как богохульника? Пригрозят низложить? Думаешь, они не чают этого уже сейчас? Поэтому я и предпочел уничтожить книгу, а не прятать ее во дворце. Не принимай меня за старого наивного болвана. Я по-прежнему не верю, что Внешние земли обитаемы. Да будут благословенны Бессмертные Сыны, ограждающие наши границы и сохраняющие мир между королевствами. Но в момент, когда происходят такие события, я не склонен отрицать то, чего не способен полностью понять. Сейчас главная моя задача, сенапати, – остановить Мадиру. Нельзя позволить ей рассказать про Иллинди остальным блюстителям престолов. Опасность, о которой говорит Амир, реальна. На кону жизни тысяч, десятков тысяч людей по всем восьми королевствам. Наши менее важные заботы могут подождать.

Амир заметил, как сжались кулаки Хасмина, но начальник човкидаров коротко кивнул:

– Жду ваших приказов, хузур.

Орбалун тяжело вздохнул:

– Остальные блюстители престолов ожидают, что на завтрашнем пире я сообщу им результаты этого так называемого допроса. Ты определенно никакой не купец из каравана Ювелира и не доставлял никакого Яда.

– Если Харини и Мадира – на островах, я должен идти туда, – проговорил Амир и испугался решимости, прозвучавшей в его словах. – Я уверен, что Харини с ней не вполне по собственной воле. Я могу с ней поговорить. Она мне доверяет.

– Ты, крысеныш, станешь делать то, что велит тебе махараджа, – прошипел Хасмин. – А покуда придержи язык.

Не обратив внимания на предупреждение Хасмина, Карим-бхай встал и сложил ладони:

– Мои извинения, хузур, но я должен идти с ним. Мне знакомы рыбаки в порту. Найдутся такие, кто согласится перевезти нас на своих лодках.

Орбалун снова подошел к окну. Снаружи было темно, бледный серебристый диск появился в небе, и лунный свет пролился на море. В окно ворвался поток холодного воздуха, отчего по спине у Амира побежали мурашки. Они с Карим-бхаем продолжали стоять, просительно сложив руки, и дрожали. Хасмин смотрел на Орбалуна ревностно и, возможно, с толикой подозрения.

– Сенапати, – сказал блюститель престола. – Сегодня ночью ты поедешь в Черные Бухты, чтобы помешать Мадире заполучить листья кориандра. И тебя будут сопровождать Амир и Карим.

– Но, хузур, как можете вы доверять этим…

– Это не обсуждается, – отрезал махараджа. – Действуйте, не привлекая внимания. Я не хочу, чтобы стражники-джанакари бегали в палаты к Зарибе и докладывали про наш замысел. Это ясно?

Амир даже не расслышал ответа Хасмина. В груди у него все бурлило от возбуждения, в ушах шумело. Он перехватит Мадиру и получит свой Яд. Он увидится с Харини.

А еще он отправляется в Черные Бухты. В свой будущий дом.

<p>Глава 12</p>

Порт Джанака не был местом притягательным и шумным, вроде базара в Ванаси, или благопристойным, как рынок в Халморе. Здесь каждую секунду вспыхивали перебранки. Повинуясь строгому расписанию, здесь все сновали, разгружая и загружая ящики на патамары и урусы, что доставляют товары с островов или на острова близ Джанака. В воздухе висел густой аромат специй и готовящихся блюд. Моряки собирались на ужин у сложенных из поленьев костров, отблески огня мерцали на их белых волосах.

У Амира заурчало в животе.

– Патири[47], – проговорил Карим-бхай мечтательно, глядя на едоков. – И мясо с гхи, приготовленное на кокосовом масле. Обязательно попробуй когда-нибудь арикадукку.

– А что это? – спросил Амир, тихо завидуя морякам, способным позволить себе гхи на ужин.

– Это мидии. Начиняешь их кокосовой пастой и рисом, сваренным на пару со специями. Повар маринует их в остром соусе мааву с красным чили, потом обжаривает, пока язычки не дойдут до готовности. Одни Врата знают, какое это лакомство! По крайней мере, те, которые я пробовал. Завтра большой пир афсал-дина, и тебе, может, даже повезет отведать бананы, фаршированные кокосом и орехом, которые готовят в чане с гхи. Врата, сколько гхи используют эти люди! Удивительно, как у них животы не лопаются.

– Не будет пира, – рявкнул Хасмин, и Амиру стоило немало труда удержаться от того, чтобы не столкнуть его в воду, пока они дожидаются обещанной лодки.