Читаем Врата пряностей полностью

Следующий день прошел в заботах и тихом ворчании. Густой лес, долгие переходы по узким гребням холмов, ручьи, где плескались рыбы, которые были неведомы даже джанакари. Рев дикого зверя вдалеке, потом жалобный стон умирающей газели. Оставался всего день, а Амир даже не мог сказать, правильной ли дорогой они идут. Карта могла ошибаться. А быть может, компас Хасмина перестал работать. Глупо было думать, что он способен освоиться во Внешних землях за время этого короткого путешествия.

Что оставалось в силах Амира, так это вести счет времени. Каждая минута, каждый час проходили в тревоге. По мере того как до обозначенного Марангом срока оставалось на один день меньше, Амир терял покой и с ноткой паники в голосе побуждал Карим-бхая шагать быстрее. Но старый носитель был уже на пределе сил. Первоначальный его пыл пошел на убыль. Тяжесть в уме и на сердце сковывала усталые ноги.

Утром и вечером становилось все холоднее, а пока они огибали с востока очередную гору, их окутывал густой туман. Любой непонятный звук в дебрях заставлял Амира бросаться к ближайшему укрытию. Страх перед Бессмертными Сынами сопровождал их на каждом шагу, и как бы молодой человек ни пытался, ему не удавалось прогнать из памяти страшную картину: Кука пикирует на него, пока он катится по склону. Или образ Кишкинды, спускающегося из туч. Или убитого змея. Он ощущал гнев Уст. Их кипучую ярость. Прибегать к обману было теперь бесполезно, оставалось лишь идти по стопам Калей и Мадиры.

Когда опустились сумерки и на небе появилась пузатая луна, Амир и Карим-бхай начали присматривать пещеру для ночевки. Туман клубился под ногами, пока они брели по голой полосе скалистого грунта. С неба лился лунный свет, указывая направление.

В одном месте Карим-бхай остановился.

– В чем дело? – спросил Амир, переводя дух.

Они только что взобрались на склон, обрамленный с обеих сторон валунами. Карим-бхай привалился к одному, глядя на камень.

– Вот, – пробормотал он.

Амир поднес факел к месту, на которое указывал Карим-бхай. Свет упал на отпечатавшееся на булыжнике пятно в виде ладони.

Кровь.

– Влажное, – сказал Карим-бхай, проведя пальцами по отпечатку. – Они близко.

Пройдя еще пару сотен шагов, они снова нашли кровь: петляющую полосу на тропе, капли на листьях и следы в грязи. Обменявшись усталыми и встревоженными взглядами, Амир и Карим-бхай пустились дальше. Спустя какое-то время Амир достал шамшир. Спереди доносился шум воды, постепенно нараставший и в конце концов пожравший тишину ночи. Туман клубился, затягивая все пеленой, пока они не пошли почти наугад. Каждый шаг был шагом в неизвестность.

Когда туман немного рассеялся, они обнаружили, что находятся на поляне. Амир ахнул.

Вода низвергалась с вершины холма и падала в узкое глубокое ущелье. По дну ущелья бежала стремительная река, шапки пены наползали на обрывистые скалы по обоим берегам.

Впереди тропа внезапно обрывалась, упираясь в ущелье. Мост – на деле всего лишь несколько шатких бревен – был переброшен через пропасть, а за ним, футах в пятидесяти, виднелось продолжение тропы. Мост, как предположил Амир, построили поселенцы.

Посреди узкого моста стояла на одном колене Мадира. Она тяжело дышала, в руке у нее блестел наследственный меч рани Зарибы. Волосы растрепаны, несколько ран в разных частях тела кровоточат. В паре шагов от нее, ближе к Амиру и Карим-бхаю, тоже тяжело дыша, стояла Калей. Ей, похоже, досталось больше, чем тете, но в глазах ее горел огонь, подсказавший Амиру, что девушка готова продолжать так всю ночь. Если чему-то суждено случиться, это случится здесь, на мосту.

Калей стояла между Мадирой и ее дорогой в Иллинди.

Шум низвергающегося в реку водопада заглушал звуки шагов, производимые мужчинами. Карим-бхай поравнялся с Амиром.

– Хо, неужели они не могли найти менее опасного места для поединка?

Амир покачал головой и, закусив губу, пошел дальше, передвигая ногу одна за другой.

– Калей! – окликнул он.

Девушка резко развернулась, глаза ее округлились.

– Ты! – выкрикнула она гневно.

Но помимо этого в голосе ее прозвучало удивление и, как показалось Амиру, скрытое облегчение. На свой лад она была рада видеть его живым.

– Не лезь в это дело, – сказала Калей.

Мадира подняла голову и посмотрела на него. Она была в равной степени удивлена, но, когда до нее дошло, по лицу ее, пусть и на мгновение, промелькнуло выражение спокойствия. Плечи ее едва заметно дернулись.

Амиру были рады.

– Осторожно, пулла, – предупредил Карим-бхай.

Амир достиг края моста. Тот имел всего футов пять в ширину и состоял из больших бревен, переброшенных через ущелье и стянутых через частые промежутки толстыми веревками. Опоры под бревнами были таким же образом скреплены на краях ущелья, но Амир не доверял им. Поручни были шаткими и местами поломанными, так что ухватиться было особо не за что. Едва Амир вступил на мост, густой туман от реки окутал его влажными объятиями.

Адепт Уст стояла меньше чем в десяти футах от него, держась за вывихнутое колено. Бросив на Амира сердитый взгляд, Калей подняла тальвар и рявкнула:

– Я же сказала, не лезь!