Читаем Врата пряностей полностью

На вершине одного холма они остановились. Туман рассеялся, открыв их взорам первозданное горное озеро, где отражались облака. Впечатление создавалось такое, будто сотню зеркал уложили горизонтально на поверхность горы и полировали серебро каждое утро. За озером находилась возвышенность, а позади нее начинался спуск в лесистую долину, в сердце которой угнездился поселок.

Амир сделал глубокий вдох: холодный воздух успокаивал нервы. Хорошее место для решения проблем. Врата, он был бы не прочь помыться.

– Здорово было бы умыть лицо и ополоснуться, – сказал Карим-бхай, ковыляя к озеру.

Калей и Амир пошли за ним, хотя Амиру очень не хотелось нарушать покой озера.

Пока Карим-бхай торопливо плескался, густые заросли на берегу зашуршали и из их сумрака выступили две дюжины теней.

Калей тут же обнажила тальвар, но Карим-бхай как ни в чем не бывало умыл лицо и начал тереть руки. Медленно, как будто было еще время отыграть назад, Амир отошел от Калей и, вытащив шамшир Маранга, сжал его в дрожащей руке.

Перед ними предстали Илангован и его преданные пираты. Секарана и еще нескольких не было – Амир предположил, что они заняты ремонтом лодок, – но Илангован захватил с собой достаточно людей, чтобы управиться с Калей.

Пираты приблизились, смыкаясь веером к тому месту берега, где сидел на корточках Карим-бхай, зашедший одной ногой в воду.

– Что это значит? – Калей вскинула бровь.

Илангован стянул скрывающий лицо платок и подошел ближе, занеся меч. Калей узнала Илангована и с недоумением посмотрела на Амира. Губы ее скривились при виде нацеленного ей в грудь шамшира Маранга.

– Я польщена. – Она хмыкнула. – Двадцать пять против меня одной. Чудесно! Когда ты все это задумал? Сразу после того, как я призналась, что не хочу видеть тебя мертвым?

– Примерно в это время, – ответил Амир, слизнув с губ влагу. – Брось тальвар, Калей. Мы хотим только связать тебя и отвести в поселок внизу.

Карим-бхай встал, утер лицо и руки полотенцем и улыбнулся:

– Хо, понну, нам всем известно, как ловко ты управляешься с клинком. Что до меня, то при мне даже чаку нет, но я полагаюсь на твой здравый смысл в этой сделке.

– Сделке? – вскинулась Калей.

Почему она такая спокойная? Девушка смотрела на Илангована и обступающих ее пиратов.

– Сдается, поздновато уже для дипломатии, а?

Амир поколебался, но потом сделал шаг вперед. И медленно опустил шамшир, как бы предлагая перемирие:

– Калей, я не могу позволить тебе помешать Мадире.

По ее лицу промелькнула усмешка.

– Что случилось с твоей уверенностью, что у меня не получится убить тетю?

– Я решил не испытывать судьбу.

Калей поджала губы.

– Знаешь, когда Маранг выбрал меня сопровождать тебя в восемь королевств, он сказал, что уверен в глубине души, что ты не перейдешь на сторону Мадиры. Я сомневалась, конечно. С первого взгляда в пещере Мюниварея я поняла, что ты не из тех, кто способен встать на пути у людей, без зазрения совести льющих кровь. Но Маранг убедил меня. Он рассказал, что́ стоит на кону для тебя и что раз уж ты оказался способен отказаться от своих предрассудков, своих грез и своего дома и отправиться в Иллинди ради флакона с Ядом, ты сумеешь, если возникнет необходимость, пожертвовать и моральными принципами ради своей семьи. Ради свободы. Ты казался человеком, способным на все, лишь бы предотвратить вторжение юирсена. Он верил в тебя, Амир из Ралухи.

Амир в ответ покривил губу:

– Боюсь, что разочаровать Маранга – это самая малая из моих забот.

Калей вздохнула:

– Я не лгала, когда говорила, что желаю тебе долгой жизни. Для твоей семьи, для всего твоего народа. Я искренне ценила твое общество, Амир из Ралухи. Ты показал мне многое из того, о чем я мечтала, пусть даже при не самых удобных обстоятельствах и пусть даже я не соглашалась с ним в тот миг. Ты надоедлив, невыносим, почти преступно безрассуден, но теперь я вижу, что ты вырос в несправедливом мире, среди людей, превратно толкующих философию государственного устройства. И за храбрость в борьбе против этого я салютую тебе. Впрочем, мне жаль. Ты неверно определил точку, где закончится это путешествие.

– Ха! – Илангован рассмеялся. – Надо полагать, я был таким же дерзким, когда сбежал в Черные Бухты, ла! Когда выступил против Зарибы с ее матерью и торговли пряностями. А может, я выглядел так же глупо? – Он покрутил ус. – Соотношение сил не то, с каким можно не считаться, воительница. Бросай оружие.

Карим-бхай, с трудом передвигая ноги, выступил вперед:

– Понну, когда этот пулла рассказал мне про Внешние земли, я рассмеялся ему в лицо. Но теперь я здесь. Если даже упрямый старик способен признать свою неправоту…

– Калей, прошу тебя, – сказал Амир. – Ты не можешь убить всех нас. Смирись.

Прошла вечность, прежде чем Калей опустила тальвар. Амир вынужден был признать, что уже не надеялся на это. Он понимал, что упрямство – неотъемлемая часть ее характера. Но быть может, среди всего этого сумасшествия девушка сумеет разглядеть губительные плоды собственного безумия, своей одержимости.

Найдутся такие, кто скажет то же самое о нем. И не будет ли это столь же верно?