И грациозно удалилась. Шаги ее были размашистыми и упругими. В перламутровом свете луны Мадира откупорила склянку с Ядом, опрокинула его в рот и побежала к Вратам. Уже в прыжке она вскинула руку и бросила щепотку измельченного имбиря в мерцающую завесу под аркой. Секунду спустя, как раз когда Калей начала приходить в чувство, Мадира исчезла во Вратах пряностей.

С противоположной стороны показались взбирающиеся по склону човкидары-джанакари, ветер с моря развевал их белые волосы. Вот дерьмо.

Амир поднял Калей. Та еще не до конца пришла в себя.

– Где… Где она?

– Я пытался ее остановить, – соврал он. – Но она приняла Яд и ушла в Талашшук.

Калей вырвалась из хватки Амира и сжала кулаки. Потом медленно сунула руку в карман, достала пузырек с Ядом и быстро проглотила содержимое.

– Чего ты ждешь? – бросила она Амиру.

Во второй раз Калей оказалась побеждена своей тетей, и поражение читалось в ее глазах, но лишь отчасти. Адепт юирсена в ней внутренне стенал, но племянница Мадиры вела себя на удивление спокойно, как если бы твердо вознамерилась получить ответы на кое-какие свои вопросы.

Построиться в ряд.

Амир встал за ней и улыбнулся, глядя на приближающихся човкидаров. Пошарил в карманах и нашел мешочек с очистками от имбиря. Передал половину Калей, потом высыпал свою долю на завесу Врат, и та яростно замерцала, приглашая их под свой стеклянистый покров.

– Надеюсь, ты любишь чай, – вполголоса обратился он к спутнице, затем шагнул через Врата и отдался Устам.

<p>Глава 18</p>

^«Нет смысла медлить, дитя. Она обманывает тебя. Ее правда – не наша. И вообще не сего мира…»

Амир плыл внутри Уст, перемещаясь по воздуху, насыщенному специями. В одном месте, где аромат был мягким, он остановился, вглядываясь в колыхающуюся бездну под ним. И обнаружил, что не в состоянии поднять голову и увидеть находящееся наверху.

«Она слишком сильная, мне ее не остановить».

«Используй мою служительницу. Она способна. Вместе вы сможете предотвратить надвигающуюся беду».

Амир стиснул зубы и почувствовал, как гнев его рассеивается с каждым ударом сердца.

«Я… я больше не знаю, что делать. Иногда мне кажется, что из-за меня становится только хуже. Может, лучше вернуться к той жизни, что была, и все глупое стремление к лучшему – всего лишь мечтания идиота».

«Ты сбился с пути и заплутал в своих мыслях, дитя. Твой ум размягчается под ударами молота обилия возможностей. Не ищи своей вины: ее тут нет. Ты наше дитя, и мы позаботимся о том, чтобы ты не понес наказания. Служи нам – и твой долг будет исполнен. Служи нам – и обязательства, которые возлагают на твоих близких, будут сняты. Не пребывай в этом страхе без…»

В непосредственной близости от Врат пряностей в Талашшуке их снова встретили распростертые тела човкидаров. Здешние солдаты носили мундиры защитного коричневого цвета с грязевыми пятнами, нанесенными в жалкой попытке сделать их еще более неприметными. Но не на бесчувственных човкидаров в первую очередь обратила внимание Калей.

– Солнце здесь еще не село.

Она воззрилась на небо за Вратами, где в отличие от объятого темнотой Джанака только-только начинались сумерки. Багровая полоса тянулась по небу среди робких мазков красного и голубого.

– Карим-бхай говорит, что Талашшук далеко от Джанака, – ответил Амир, гордый возможностью поделиться своей осведомленностью. – Солнце не покрывает все восемь королевств одновременно.

– Где мы?

Амир вложил шамшир в ножны и прикрыл подолом рубахи. Шепот Уст эхом шуршал у него в голове, смысл послания был непоколебим и очевиден. Уста только что обещали избавление от ярма не только для него, но и для Кабира.

Ценой жизни Мадиры.

Сделка. Но способен ли он пойти на нее?

– Мы в старой библиотеке, – ответил он рассеянно на вопрос Калей. – Самом древнем здании Талашшука.

Они находились на втором этаже библиотеки. Врата пряностей стояли на устланном деревянными панелями полу огромного балкона. Аккуратно обработанные рукой мастеров колонны образовывали симметричную арку, не похожую на обветшавшие и облупившиеся своды в Ралухе и в Ванаси или истрепанную непогодой арку в Иллинди. Балконная стена за Вратами пряностей была разломана, за ней открывался ухоженный внутренний двор: по одной стороне росли кусты гортензии, по другой – огненные деревья. За деревьями и по другую сторону обнесенной стеной территории старой библиотеки гудели в своей знаменитой суете улицы Талашшука.

Калей нагнулась и коснулась края разлома в стене. Их не чинили уже тысячу лет. Амир не знал почему.