Читаем Вперед, гвардия! полностью

Ага, задело! Неприятно, голубчик? То-то и оно…

— И вообще у них там на этот счет свободно. Из работников госпиталя только одна жена Селиванова и держится. Остальные гуляют напропалую!

— У вас всё?

— Всё. — На лице Карпенко злорадство.

— Осматривайте катера, возвращающиеся из боя. Со мной держите связь, — говорит Иоркин и снова лезет на сосну.

Нечего сказать, хорошие новости привез Карпенко. Чигарев и Ковалевская — этого и следовало ожидать. А вот Катя… Ведь верил ей, скучал, ждал встречи… Видно, правы люди, когда говорят, что ни одной женщине, кроме матери, нельзя доверять…

— Товарищ комдив! — кричит Дятлов.

— Иду, иду, — отвечает Норкин и быстрее карабкается по сучкам.

2

Бой у моста напоминал борьбу людей со взбунтовавшейся рекой: вода бросается на земляную перемычку, просачивается сквозь нее, ежеминутно грозится вырваться из водохранилища, куда ее загнали люди. Однако строители зорко следят за поведением воды. Стоит ей просочиться где-нибудь, как к этому месту подбегут люди, и глядишь — заделана накрепко лазейка.

Здесь вместо беснующейся воды были фашисты: за то короткое время, пока сменялись отряды, они, подобно струйке, робко, но торопливо бежали на мост, за ними широкой серой лавиной устремлялись остальные.

«Карусель» безнаказанно заканчивала второй оборот. Норкин забрался на самую вершину сосны и не отнимал бинокля от глаз. Ему не нравилось, что фашисты не оказывают сопротивления. Неужели у немцев нет ни танков, ни пушек, ни крупнокалиберных пулеметов? Конечно, есть. Тогда где они сейчас? Почему молчат?

А время торопило, подстегивало: отряд Селиванова, готовый к выходу, ждал только сигнала. И тогда Норкин приказал вызвать к телефону Селиванова и Курочкина, а когда они пришли, — сказал:

— Вот что, Ленчик… Курочкин пойдет сзади тебя в засаду… Курочкин! Слышишь меня?

— Так точно, товарищ…

— Ну и хорошо. Твоя «катюша» должна выждать момент и ударить в самую решительную минуту. Ясно?.. Тогда — марш!

Селиваноз, шагая к катерам, пытался разгадать мысли Норкина. Что он задумал? Почему посылает Курочкина? В каждом отряде есть один катер с «катюшей», но раньше комдив держал все эти катера около себя, создав как бы особую группу, способную мгновенно нанести мощный огневой удар. Это было понятно и возражений не вызывало. Почему же теперь он отказывается от первоначального, как Селиванову казалось, правильного варианта?

Так и не ответил Селиванов на этот вопрос. А командиры катеров не задумывались: комдив приказал, значит — делай. Ему с сосны виднее.

А что же видно Норкину? Только одно: противник что-то затевает. Значит, нужно внести какие-то изменения в характер боя, чтобы опять ошеломить противника, спутать его расчеты на первое время. Вот он и послал катер Курочкина в засаду. Что из этого выйдет — видно будет.

Курочкин, вернувшись на катер, еще раз посмотрел на лоцманскую карту Березины. Как командир, он уже изучил этот участок реки до моста, но тогда смотрел на фарватер, а теперь особое внимание обратил на береговую черту.

— Командир отряда отходит, товарищ лейтенант, — докладывает Курочкину пулеметчик из верхней башни.

— Хорошо, — отвечает Курочкин и снова ищет на карте место для засады. Ага, кажется, нашел. Вот тут, у правого берега, карандашом нанесена полузатонувшая баржа. Интересно, можно или нет втиснуться между ней и берегом?

— Весь отряд снялся! — теперь уже нетерпеливо Докладывает пулеметчик.

Что ж, попытка не пытка…

— Отдать носовой! Малый вперед!

На середину реки вышли три бронекатера серо-стального цвета и понеслись к мосту, залпами усиливая неразбериху в рядах отступающего противника. Четвертый — зеленый с желтыми пятнами на бортах — крался вдоль берега, прячась за кустами.

В узкую прорезь смотровой щели Селиванову видны торцы толстых бревен настила на мосту, трупы, разбитые остовы машин. Несколько солдат, работая оглоблями, как рычагами, торопливо скидывают в реку машины, трупы лошадей, повозки. Вслед за ними, почти во всю ширину моста, двигаются тупорылые грузовики, которые, словно сердясь на медлительность продвижения, выбрасывают из выхлопных труб черные сгустки дыма. Вдоль перил цепочками бегут пехотинцы. Все это знакомо по предыдущему налету. Только тогда, кажется, машин было значительно меньше и на их дверцах виднелись другие знаки. Чтобы проверить себя, Селиванов спросил Волкова, стоявшего рядом с ним в рубке катера:

— Волков, эти были или нет?

— Нет…

Значит, к переправе подошла новая часть. Что ж, посмотрим, из чего они сделаны.

— Открыть огонь! — приказал Селиванов.

Длинная очередь крупнокалиберного пулемета хлестнула по солдатам, расчищавшим проход, потом прошлась и по тем, которые жались к перилам. Селиванову невольно вспомнилась трава, падающая под скользящим ударом косы: она падает так же последовательно и таким же плотным рядом.

Вот снаряд ударил в передние колеса грузовика, взбиравшегося на мост. Грузовик подпрыгнул, словно спасаясь от ожогов пламени, вспыхнувшего у него под, мотором, и рухнул грудой пылающих обломков.