Читаем Вперед, гвардия! полностью

Вот так, сидя на сучке и обняв руками покачивающийся ствол, разрабатывал Норкин план будущего боя. Всего, конечно, нельзя было предусмотреть, жизнь сама внесет коррективы, но основное уже созрело в голове. Атаковать только отрядами; река слишком узка, и чем больше около моста скопится катеров, тем лучше цель для фашистских батарей. Их пока не видно, но, надо полагать, они хорошо замаскировались и в нужную минуту покажут себя.

Первым бросить отряд Ястребкова. Он, как вихрь, взбаламутит все, расшвыряет и, как вихрь же, исчезнет. Латенко пусть сначала позлится на огневой позиции, а потом заменит Ястребкова. Одним словом, должна быть карусель: один отряд штурмует мост, второй — стоит на закрытой огневой позиции, готовый к выходу, третий — отдыхает, четвертый — принимает снаряды, топливо.

Отряд Селиванова ударит последним.

Рядом раздалось тяжелое дыхание. Норкин оглянулся. На соседний сук вскарабкался Дятлов. Через плечо у него висел телефонный аппарат, а за спиной радиостанция. Усевшись и прикрепив себя к стволу поясом, он раскинул свое хозяйство и замер, похожий на нахохлившуюся птицу. Норкин крикнул, чтобы к телефону подозвали Ястребкова и Латенко, отдал им последние распоряжения и добавил:

— Все понял, Ястребков? Больше шума, напористости!.. А ты, Латенко, чуть что — прикрой его огоньком. Как видишь, и тебе работа по характеру. — Последние слова предназначены для того, чтобы вывести капитан-лейтенанта из состояния равновесия. Норкин с удовольствием заметил, что тот начал усиленно теребить ус, закручивать его: верный признак закипающей злости.

Отряд Ястребкова рванулся от берега и, вздыбив носы катеров, понесся к мосту. Видимо, мотористы выжимали из моторов последние лошадиные силы, не значащиеся в формулярах.

На соснах замерли наблюдатели. Внизу — остальные моряки, ожидавшие сведений о бое. И вдруг тишину нарушило ровное гудение одинокого мотора, и тотчас кто-то доложил:

— Гридин баржу ведет!

Норкин оживился. Еще ночью он послал Гридина за снарядами на тыловую базу. Леша задание перевыполнил: не часть снарядов, а всю баржу привел. Значит, можно не скаредничать.

Отряд Ястребкова вылетел на последнюю прямую перед мостом. Теперь противник видит его. Из орудий катеров вырвались короткие языки пламени. Молодец Ястребков! Ведь догадался, ударил из пушек по спуску с моста и сразу закупорил проход.

Фашисты заметались по берегу, открыли ответный огонь из автоматов. А бронекатера, не сбавляя хода, несутся дальше, кромсают берег длинными пулеметными очередями, засыпают его снарядами. В наушниках шлемофона писк, треск и ни одного человеческого голоса. Тоже очень хорошо: командиры катеров так вышколены, так поняли свою задачу, что Ястребкову не приходится отдавать лишних распоряжений.

Пылающий костер возник на мосту. Это горят фашистские машины. Бронекатера уже у моста. Эх, сейчас бы сюда батальон Козлова! Зацепились бы десантники за берег, катера прикрыли бы их огнем в упор — и точка поставлена на переправу!.. Но нет здесь батальона. Плетется он где-то в хвосте…

— Вас Усатый просит к телефону, — говорит Дятлов, умышленно сдваивая букву «с», из-за которой Латенко терпеть не может прозвища, прилепившегося к нему.

— Мне пора? — спрашивает Латенко.

— Подождешь, — усмехается Норкин: Латенко «завелся» и налетит на фашистов с неменьшей яростью, чем Ястребков. — Ястребков скоро будет возвращаться.

Ястребков вернулся, недовольный скоротечностью своего налета, готовый ринуться обратно, но комдив его словно холодной водой облил:

— Иди за снарядами. Да истеричность не забудь там сдать Гридину.

Ястребков посмотрел вверх на Норкина, махнул рукой и пошел к катерам, сразу ослабший, вялый. И опять Норкин был доволен: пока Ястребков обижается, матросы примут снаряды и немного отдохнут.

— Товарищ капитан-лейтенант! Товарищ комдив! Это кричит Карпенко. Он стоит внизу, задрав голову, отчего кажется, что его широкое лицо закрывает все тело.

— Слушаю вас.

— Прибыл в ваше распоряжение! — кричит Карпенко, хотя можно разговаривать и обыкновенным голосом. — Все в порядке!

— Хорошо, — говорит Норкин, не столько отвечая инженеру, сколько одобряя действия Латенко, который уже вступил в бой.

— Мне вам нужно что-то сказать!

— Попозже немного.

— Срочное и очень важное!

Норкин поморщился, еще раз взглянул на мост, на катера, снующие около него, и, наказав Дятлову докладывать ему о всех действиях и бронекатеров и противника, спустился вниз.

— Слушаю вас, — сказал Норкин, опустившись на землю и рассматривая руки, липкие от смолы.

Карпенко подошел к нему вплотную и шепотом подробнейшим образом передал ему и содержание письма Семенова, и свою беседу с Головановым и Ясеневым.

— Из минометов бьют по нашим! — докладывает Дятлов.

— Но я им так и сказал, что все это вранье, злостное вранье, — зудит Карпенко.

— Латенко переносит огонь в тыл врага!

— Отставить! Его цель — мост! Селиванову прикрыть Латенко огнем! — приказывает Норкин.

Хлопают выстрелы у Паричей. Рявкают пушки здесь, у соснового бора.

— И еще одна новость, товарищ комдив, — продолжает Карпенко. — Ковалевская и Чигарев поженились…