Читаем Возвращение в Триест полностью

Бабушка любила рассказывать мужу об этих вечерах в «Фараоне» или в «Либерти», пусть он даже никогда бы и не переступил порог такого заведения. Она не упоминала о Вили, слишком уж близко к той части семьи, к Альме и ее отцу. На ее вкус, тем не хватало изящества и светской беспечности, необходимых для того, чтобы ходить по борделям.

И Альма никогда даже не подозревала, что такие достоинства есть у Вили. Годами она верила, что между ними близость людей, деливших туалет, грязные тарелки и сырые полотенца, лингвистические сложности за ужином, не говоря уж о матрасе в Запретном городе, но белградские месяцы научили ее, что он может прятать много секретов в шкафу.

Так что Альма не очень удивилась, увидев Вили в теленовостях, уже спустя много времени после своего возвращения. Сбежав из Белграда, Альма пересекла свой город, нигде не останавливаясь. Она не нуждалась в утешении, не искала, кому бы рассказать о том, что случилось; когда-то для этого отец вполне сгодился бы; не стал бы фиксироваться на чувствах, а сумел бы разложить по полочкам все детали, объясняя ей, как устроена власть и войны и как выживать и с тем, и с другим, делая свою работу. Но ее отец потерял что-то очень важное на этой войне, в самом ее начале, когда еще никто не понимал взаимных обманов: Альма так и не поняла, потерял ли он какого-то конкретного человека или, что казалось ей более вероятным, возможность другой жизни. Но дело в том, что он так никогда и не вернулся из Вуковара.

Она не остановилась в городе, пренебрегла морем и видом с большой площади, рулила до самой столицы. Во время своего пребывания в Белграде благодаря своим статьям она обзавелась некоторыми знакомствами и не сомневалась: там, где что ни день разыгрывался очередной фарс и трагедия власти, ее биография не вызовет любопытства.

Она поселилась в квартирке чуть больше комнаты на виа дельи Авиньонези и некоторое время плыла по течению богемной жизни: проводила дни в постели, читала репортажи польских корреспондентов об Индокитае, смотрела велогонки и музыкальные клипы по телевизору, иногда по вечерам встречалась с людьми, с которыми ее ничего не связывало, и легко было так и оставаться на периферии их жизней.

В тот вечер, когда она увидела Вили в новостях, она находилась в доме с расписанными фресками потолками в окрестностях Пантеона, ужин на террасе, и кто-то оставил включенным телевизор на кухне, поскольку светское общество интересуется новостями: голоса людей из правительственных дворцов, тех, с кем они на короткой ноге. Когда начинаются репортажи из-за границы, приносят подносы с тарталетками, все чокаются! Альма подходит поближе к телевизору, чтобы лучше слышать. Она узнала сербского генерала, имя которого упоминалось в автобусах и в белградской редакции, человека, который вырос в рядах сильнейшей армии Старого континента и который видел, как огромная мощь прежней Югославии развалилась и превратилась в карликовое государство, мечтающее об этнической чистоте. Показывают, как генерал, выпятив челюсть, вступает в город Сребреница: вот он успокаивает население, состоящее из женщин в белых и синих платках, завязанных под подбородком, и мужчин со сморщенными лицами; «приедет тридцать автобусов, и мы отвезем вас в Кладань, оттуда вы попадете на территорию под контролем армии Алии, не поддавайтесь панике, следите за тем, чтобы дети не потерялись, никто вам не сделает ничего плохого».

Следите за тем, чтобы дети не потерялись.

Смонтированные пропагандистские картинки. Вот генерал идет среди солдат – своих, в голубых касках, – рядом с ним мужчина в футболке и темных очках, в руках фотоаппарат. «Все, кто хочет остаться здесь, могут остаться, кто хочет покинуть эту территорию, может покинуть, у нас хватит автобусов на всех». Толпа молодых мужчин, женщин и детей, которые встают на цыпочки, чтобы лучше видеть, изнуренных жарой, страхом, надеждой, отчаявшихся, слушает его. Человек в темных очках поворачивается, чтобы не смотреть на них, и в этот момент Альма его узнаёт. Нет, неправда, она узнала его сразу – его привычку втягивать голову в плечи, – рядом с сербским генералом, который станет известен как «боснийский мясник».