Читаем Восьмой ангел полностью

Животное сидело прямо против ее головы и немигающе смотрело на Славину глубокими зелеными глазами, в центре которых, как ворота в иные недоступные миры, чернели вытянутые провалы зрачков.

Ольга в ужасе уставилась на кошку и тут же почувствовала, как втягивается ее вялое беспомощное тело в эти бездонные черные дыры. Плети обвисших рук, плечи, голова… В тот момент, когда Славина готова была потерять сознание от страха и тоски, зазвонил телефон. Девушка схватила трубку, как соломинку, понимая в ней единственное свое спасение.

— Олечка, — проворковал в трубке уютный голос соседки. — Корм-то Мурочкин забери! Она ведь у вас избалованная! С голоду помрет, а ничего другого в рот не возьмет.

— Хорошо, Любовь Ивановна! — радостно откликнулась Ольге, безумно обрадовавшись тому, что так удачно окончился недавний кошмар.

Вскочила с постели, натянула свитер и джинсы, пригладила щеткой волосы, и тут зазывно затренькал дверной звонок.

— Сейчас, Любовь Ивановна, сейчас! — крикнула она, пытаясь найти второй тапок.

Не нашла, поскакала к двери на одной ноге. Рядом, с любопытством наблюдая за ее цапельным передвижением по скользкому паркету, важно покачивала трубой хвоста Мурка.

— Сейчас, Любовь Ивановна, сейчас, — повторила Славина, скидывая цепочку и отпирая запор.

Мурка странно и громко мяукнула.

Девушка справилась с замками, приглашающе распахнула дверь.

— Здравствуй, Оля, я к тебе. Поговорить надо.

Вошедший Рощин спокойно отодвинул ее в глубь коридора и задвинул щеколду.

* * *

Тьма, душная и липкая, прижималась к голым плечам и коленям, как чужие навязчивые ладони, перепачканные чем-то грязным и сладким. Хотелось одного: стряхнуть с себя эти мерзкие прикосновения, а потом до боли тереть и тереть тело жесткой мочалкой, пока от этого липкого, клейкого, ненавистного не останется и воспоминания.

Макс в очередной раз передернул плечами.

— Сейчас бы в душ…

— Не помешало бы, — отозвался Адам.

Доходил третий час их путанного отрывистого разговора, в котором они заново узнавали друг друга, а узнавая — принимали. Десять лет, что встали между ними поначалу непроходимым скальным хребтом, постепенно искрошились, распавшись сначала на валуны годов, а потом и на мелкую гальку отдельных дней.

Размытый язычок огня от самодельной свечки, предупредительно оставленной Фестусом, смазывал черты лиц, сглаживая морщины и время, озаряя лишь глаза, светящиеся то ли радостной болью, то ли болезненной радостью.

И если бы света было чуть больше, то каждый из них моментально признал бы в сидящем напротив того самого Макса или Адама, какими они были много лет назад, когда самой большой бедой считался заваленный зачет или растаявшая, как первый снег, невеликая стипендия.

Короткий рассказ Макса о недавних событиях на Сейв-Вэре Адам выслушал с напряженной тревогой, почти не перебивая вопросами.

— И, значит, твоя Оля сделала этот фильм?

— Почти. Осталось довести до ума. Я видел лишь черновик. Собиралась закончить после возвращения.

— Ты уверен, что она еще в Турции?

— Да, мы так договорились.

— Звонил?

— Ты же знаешь, какая в Мали связь…

— Держи, — Адам извлек из широкого кармана шорт довольно увесистую трубку. — Этот берет везде.

— Ночь, Адам, она спит, не хочу пугать.

— Думаешь, она не обрадуется твоему звонку ночью? Звони!

Голос приятеля прозвучал почти приказом. Макс набрал номер.

— То же самое, — пожал он плечами. — Абонент не доступен.

— Для этого аппарата нет недоступных абонентов, если только…

— Что ты хочешь сказать? — Барта снова обдало холодом.

— Макс, я тоже был в Мурманске, за месяц до тебя, в июне.

— Зачем? — Барт напрягся. — Что ты там делал?

— Искал разгадку тех же секретов, о которых ты только что рассказывал, — мрачно ответил Адам.

— Сейдов?

— Да. И возможности управления ими с помощью древней магии.

— Адам… Ты веришь в эту чушь?

— Я во многое поверил, Макс. А в это… Если это работает и может помочь, я готов поверить и в это!

— Помочь? Чему? Или кому?

— Моя родина — это горы. И ее легко разнести в клочья, не прибегая к бомбардировкам и десантам. Ваши уже это опробовали. Правда, легонечко так, для острастки…

— А при чем тут Кольский полуостров и древние мегалиты?

— Ты же сам только что рассказывал, какие идеи вынашивали эти немецкие придурки.

— Но это же бред, чушь, эзотерические блудни!

— Макс, я задам тебе один вопрос, а ты подумай, не отвечай сразу, хорошо?

Барт настороженно кивнул.