Читаем Восьмой ангел полностью

— Витька, как ты вовремя, — Ольга на секунду прижалась к Шульгину, остро чувствуя, что в нем сейчас вся ее защита от зловещего Рощина. — Сейчас быстренько кофе и вместе на студию, да? — нервно затараторила она. — Витюш, а нельзя меня прямо сегодня куда-нибудь в командировку отправить? А то что-то засиделась я на одном месте. Давай, тряхну стариной, для новостей поработаю!

Шульгин, не говоря ни слова, прошел в ванную, зашумела вода. И шумела все время, пока Ольга суетилась с кофе.

Наконец, гость вышел, на мокром ежике волос поблескивали капли воды, лицо и шея, видимо, крепко растертые полотенцем, горели кирпичным румянцем. Только сейчас, на свету, девушка обратила внимание на то, что глаза у Шульгина красные и усталые, а вокруг них, практически на полщеки, густая, темная с прозеленью, синева.

— Витька, ты что, пьянствовал всю ночь? — неуверенно хихикнула Ольга.

— Типа того, — согласился Шульгин и отхлебнул кофе. Закурил, подпер щеку ладонью. — Оль, поздравь. Меня с работы выгнали.

— Как? Когда? — Славина осела на табуретку. — За что? — и тут же поняла: — Из-за меня, да?

Шульгин сделал большой глоток кофе, сморщился, обжегшись, проглотил и только потом молча кивнул.

Все оказалось тривиально просто. Вчера, как только Шульгин, выйдя отсюда, включил мобильник, на нем обнаружилась куча пропущенных звонков. Большая часть — от генерального директора канала. Думая, что сейчас получит заслуженную порцию славы за предприимчивость и смелость, Виктор перезвонил шефу и тут же оказался вызванным на ковер.

— Сейчас? В два часа ночи? — не поверил он.

— Именно, — подтвердили ему. — Ждем.

Ну, а когда он приехал, разговор был предельно коротким. Самоуправство, непрофессионализм, авантюризм, посягательство на основы государственности…

— Что? — не поверила Ольга.

— Именно так, — горько согласился Шульгин. — Хорошо, что я всю подоплеку уже от тебя знал.

В кабинет генерального, несмотря на глухую ночь, прибывали люди. Депутат Госдумы, помощник губернатора, зам прокурора. Звонков из Мурманска было штук двадцать. Председатель областной Думы, какие-то военные чины, даже сам губернатор позвонил и орал так, что бумаги со стола слетали.

— Они-то как о программе узнали? Вас же в Мурманске не транслируют?

— А спутниковое телевидение на что? Кто-то позвонил, кто-то записал. Короче, к шести утра в курсе были просто все. Ну, а на десерт нас с тобой еще и в воровстве обвинили.

— В смысле?

— Съемки, дескать, собственность первого канала, программа была сдана, по ней ведется служебное расследование… Ну и на закуску — вся эта твоя история с наркотиками…

— Сволочи…

— Да ну?! — усмехнулся Шульгин. — Как-то ты уж очень деликатно, Оль. — И он забористо выругался. — Короче, шефа официально уведомили, что правительство Мурманской области подает на телеканал в суд, Госдума назначает парламентское расследование. Уотергейт. Или как там еще…

Они долго молча пили кофе. Курили. Снова пили кофе.

— Ты прости меня, Вить, — сказала, наконец, Ольга. — Не зря я не хотела…

— Брось, — зло оборвал ее Шульгин. — Я все правильно сделал. А эти все… засуетились, затряслись! Знаешь, я у генерального напоследок не удержался, спросил: может, вы там все в этом «Туле» состоите? За страну-то не страшно? Дети ведь у всех! А он, видно, не врубился, о чем речь, говорит: ты детей не тронь. Мои, говорит, третий год в Англии учатся…

— И что теперь, Вить? — тоскливо спросила Славина. — Как ты будешь?

— Не ты, а мы, — наставительно произнес приятель. — Сегодня-завтра сдам дела, а потом двинем-ка мы с тобой в Москву. Как думаешь?

— Зачем?

— Так, двумя телеканалами страна не исчерпывается, правильно я мыслю? Кроме того, радио есть, газеты. Или ты считаешь, что мы правды не найдем?

— Не знаю, Вить, — понурилась Ольга. — Я теперь ничего не знаю. Эта история, она как заклятая. Одни беды. Причем, нам с тобой еще повезло, мы — живы.

— Тем более, — нахмурился Шульгин. — Мне уже сегодня, пока к тебе ехал, звонков десять от друзей было, чтоб копию фильма перекатал. То есть слух не только там, — он показал пальцем наверх, — разошелся. А когда такой резонанс, никакого стога сена не хватит, чтоб эту иголку спрятать. Ох, и воткнется она кому-нибудь в вельможную задницу! Зная наших, могу предположить, что фильмец твой начнут тиражировать и по кабельным каналам катать. И пусть. На здоровье. Нам сейчас чем больше огласки, тем лучше. Короче, тебе задание. Изложи всю фабулу твоей мурманской эпопеи на бумаге. Фильм фильмом, а бумаг еще пока никто не отменял. Пригодится. Я на студию. Чтоб там без меня не накуролесили с передачей дел. А ты — трудись. Вот тебе труба, — он протянул Ольге мобильник. — К домашнему не подходи.

— Так никто ж не знает, что я тут, — и тут же осеклась, вспомнив о Рощине.

— И хорошо. Все равно — не подходи. Звони с этого. Это мой секретный. Только для жены и детей. А их я предупрежу. Кстати, он на безлимитном тарифе, так что не стесняйся, пользуйся. И из дома не выходи, пока я не приеду. На всякий случай. Договорились? — спросил он, уже открывая дверь.

Ольга кивнула.

* * *

Максу снилась Ольга.