Читаем Восемь мечей полностью

Свежий вечерний бриз снова напомнил о себе: зашелестел листвой деревьев, обогнул весь дом, не обошел своим вниманием гостевой домик и пропал вдали. Так же незаметно, как и появился… И все это время карандаш, который держал в руке доктор Фелл, неторопливо, мерно, не переставая, постукивал по поверхности стола: тук-тук-тук… как будто чей-то мозг бесконечно задавал всем один и тот же вопрос.

– Интересно, а сколько времени прошло с тех пор, как вы начали в чем-то подозревать вашего отца, мисс Деппинг?

Она медленно покачала головой:

– Точно не помню. Ведь все было так неопределенно… Хотя некоторые сомнения, честно говоря, начали у меня появляться уже где-то лет пять тому назад. Понимаете, он вдруг изъявил желание, чтобы я жила вместе с ним в Лондоне. С чего бы это? Мне тогда казалось, он всегда там и жил: я обычно писала ему письма где-то раз в неделю на имя мистера Лангдона, а он, как правило, раз в месяц отвечал мне письмом с лондонской почтовой маркой. Получив его приглашение, я тут же выехала туда из Парижа. Ведь, помимо всего прочего, мне, как сами понимаете, очень хотелось целых несколько дней не ходить в школу. Когда мы встретились, отец сказал, что уже официально прекратил все свои дела в Сити и решил полностью заняться издательским бизнесом. Вместе с мистером Стэндишем и неким мистером Берком…

А затем как-то днем, когда мы сидели в холле отеля, он, заметив, как кто-то направляется в нашу сторону, вдруг… как бы это поточнее сказать… занервничал. Потом вроде бы пришел в себя и сказал: «Ничего страшного, это мистер Берк, но он не предупреждал меня, что собирается прийти сюда. Послушай, дочка, постарайся не удивляться ничему, что я могу сказать ему про наши дела. Я, как тебе должно быть известно, целый год провел в Индии, где – пожалуйста, запомни это! – моим лучшим другом был майор Пендлтон. А пока молчи. Молчи и, пожалуйста, постарайся ничему не удивляться!» – Она, слегка поморщившись, провела ладонью по своим блестящим каштановым волосам, будто у нее вдруг невыносимо разболелась голова. – Обычно… ну, понимаете, обычно такие вещи ставят в тупик, вызывают острое желание узнать, в чем, собственно, дело. Но тогда мне еще ничего не было известно. Вообще ничего. Поэтому-то сейчас я и говорю, что имею право знать! – Она снова чуть поколебалась, пристально глядя на доктора Фелла, но задать свой главный вопрос так и не смогла.

Вместо нее это сделала миссис Стэндиш, которая буквально выпалила его:

– Именно в этом-то и все дело! Именно поэтому я требую, чтобы мне немедленно все, абсолютно все сказали! Я по-прежнему категорически утверждаю, что это просто невозможно! Бедняжка мистер Деппинг… Да, мне даже самой доводилось слышать различные слухи и сплетни. Но от слуг! Обратите внимание, джентльмены, от слуг! Чудовищные сплетни о том, что он якобы… преступник! – Последнее слово она будто с нескрываемым презрением выплюнула.

– Думаю, будет намного лучше, если, прежде чем продолжать, мы сначала решим не с чем-нибудь, а именно с этим, – приказным тоном заявил доктор Фелл. Причем его голос стал почему-то заметно грубее и даже жестче. – Мисс Деппинг, простите, что приходится говорить вам все это в столь прямой и, возможно, даже несколько жестокой форме, но думаю, другой вариант был бы, возможно, еще хуже… Да, эти слухи были вполне обоснованны. Покойный Деппинг был не просто преступником, а преступником самого отвратительного, самого подлого типа: точнее говоря, рэкетиром, вымогателем и убийцей. Только, прошу вас, не спрашивайте ни о каких деталях. Поверьте, они слишком страшны и непереносимы.

– Нет, нет, это же просто невоз… – начала было миссис Стэндиш, но тут же почему-то остановилась и повернулась к епископу.

Тот медленно кивнул.

– Мне жаль, мадам, – только и произнес он.