Читаем Восемь мечей полностью

– Ну что вы, мадам! Как можно? – непонятно, с обидой или шутливо, проворчал доктор Фелл. Хью без труда представил себе его широко открытые глаза, когда он вроде бы удивленно смотрел на нее. – Надеюсь, вам знаком этот классический и, соответственно, весьма популярный и известный анекдот, который заканчивается фразой: «Мадам, я сам давно женат, поэтому предпочел бы бокал хорошего пива». Только так, и никак иначе. Кстати, о пиве… Почувствовав, что оказалась в весьма затруднительном положении, миссис Стэндиш резко повернулась к епископу, как бы прося у его преподобия поддержки и защиты. Однако у почтенного и, в общем-то, всеми уважаемого святого отца, слава богу, вполне хватило здравого смысла не делать того, что поставило бы и его самого в весьма неудобное положение. Отвернувшись, он просто вовремя и надолго закашлялся. А затем тут же, как и положено слуге Божьему, принял на редкость благочестивый и при этом вполне нейтральный вид.

– Ну, знаете ли! Из всех непереносимых… – с трудом сдерживаясь, чуть слышно прошептала миссис Стэндиш, – из всех в высшей степени непереносимых…

– Да, да, конечно же. А знаете, то же самое и практически на том же самом месте совсем недавно сказал нам и мистер Лангдон. Ну а теперь, миссис Стэндиш, я предельно точно скажу вам, зачем вы здесь и что именно вам надлежит делать. – Тон доктора Фелла заметно изменился: из издевательски вежливого стал резким, не терпящим никаких возражений. – Вы здесь только для того, чтобы давать показания. Для большей ясности повторяю: чтобы давать чистосердечные показания, а не отдавать приказы. Далее, вам было четко сказано, что вы должны прибыть сюда без какого-либо сопровождения. Поскольку определенную часть информации, которую нам сегодня удалось узнать, боюсь, мисс Деппинг, будет крайне неприятно слышать.

При этих словах Бетти Деппинг впервые внимательно посмотрела на него. И хотя в ее глазах было что-то вроде намека на юмор, заговорила она спокойным, приятным голосом. Совсем как будто хотела задать самый обычный вопрос своей будущей свекрови.

– А разве именно поэтому я не имею полного права здесь присутствовать? – поинтересовалась она, не отводя взгляда от глаз доктора.

Ее тихий, спокойный голос, казалось, совершенно незаметно внес в их беседу новый элемент. В нем чувствовалась жизненная сила, напряженность и даже трагичность, о которых тогда никому не пришло в голову подумать. Яростное наступление миссис Стэндиш явно провалилось, но сдаваться она, похоже, и не собиралась. Только говорить стала чуть тише, напряженнее, сдержаннее…

– Я просто хотела, чтобы эта кошмарная бессмыслица прекратилась, только и всего! Если вы все здесь просто не способны или не хотите вести себя достаточно по-джентльменски… я имею в виду различные недостойные намеки. Прежде всего от Патриции – в свойственной ей непристойно-язвительной манере, которую я терпеть не могу, – и в особенности от Морли. На которые они не скупились, очевидно желая к чему-то меня подготовить. – Миссис Стэндиш, крепко сжав челюсти, перевела пристальный взгляд с доктора Фелла на епископа: – Что ж, раз уж мне приходится говорить об этом, то пусть все знают: это касается слухов о прошлой жизни нашего дорогого друга покойного мистера Деппинга.

Бетти Деппинг снова с любопытством посмотрела на нее.

– А что, это как-либо может изменить ситуацию? – тихим, ровным голосом спросила она.

Последующие полминуты до Хью доносилось только то, как доктор Фелл мерно постукивает карандашом по столу.

– Дорогая, – наконец произнес он, обращаясь к мисс Деппинг. – Раз уж вы все равно здесь, то скажите, пожалуйста: вы что-либо знали о прошлой жизни вашего отца?

– Н-нет, ничего не знала. Я… Кое о чем я, конечно, догадывалась, но… толком, уверяю вас, толком практически ничего не знала.

– А вы хоть с кем-либо делились вашими подозрениями? Или, как вы сами только что выразились, «догадками»?

– Да, делилась… Например, с Морли. Тогда мне почему-то казалось, так будет только справедливо. – Она чуть поколебалась, на лице появилось нечто вроде озадаченного, но вместе с тем явно недовольного выражения. – Но ведь все, что мне хотелось знать, – почему этому придается такое большое значение. Ведь если бы папа сейчас был жив, никому, наверное, и в голову бы не пришло интересоваться его прошлым, разве нет? Но вот он умер, и… и если у кого-то против него что-нибудь есть, то это обязательно должно выплыть наружу, тут же стать предметом всеобщего обсуждения… – Она посмотрела на угол самого дальнего окна и тихим, очень тихим голосом добавила: – Видите ли, я никогда не была особенно счастлива. Да, жизнь меня, признаться, не баловала, увы, совсем не баловала. И вот когда счастье, казалось, уже совсем рядом, совсем близко, стоит только протянуть руку… Зачем, ну скажите, зачем кому-то так понадобилось лишать меня этого?