Читаем Вопреки. Том 3 (СИ) полностью

— Потому что люди — идиоты. Они нашли козла отпущения во мне и решили отыграться на мне за всех. Они никогда меня не принимали, да и… мало было воплощений, выдерживающих меня. В лучшем случае я прожила 10–12 коротеньких жизней за всю историю, всё остальное только начиналось и сразу заканчивалось. Возьми ту же мать Саламандры, она меня так боялась, и что в итоге? Откинулась, даже не дав мне выйти наружу. Никакого веселья.

— То есть… тебя держат взаперти?

— Ну да. Мои воплощения лишь приходят ко мне, когда всё плохо и молят о спасении. Я подкидываю им пару видений, а их после этого возносят до пророков… это идиотизм! Но потом всё равно их изгоняют или истребляют, — всё это она говорила спокойно, переставляя при этом маленькие фигурки на модели Мордвина, — Но когда дело касается Элементалей Четырёх Стихий, тут все пищат и радуются, как будто до них снизошло чудо из чудес! Надо же: они умеют резвиться с водичкой или копаться в мыслях! Ну что ты мне скажи в этом сложного? Ничего не скажу, я люблю все стихии, особенно когда они вместе… — она почему-то запнулась и на щеках выступил румянец, — Но из всех людей на свете, лишь с десяток человек полюбили меня так, как я бы этого хотела.

— И кто это?

— Люди прошлого, о которых тебе известно мало. Из тех, которых ты точно знаешь, Феликс Блэквелл, например. Я действительно обожала его! Этот человек просто уникален, я наблюдала за ним с искренним интересом!

— А Винсент?

Девушка замерла на секунду, а потом резко потрясла головой, будто стряхивая что-то неприятное:

— Было бы безопасней для всего замка, если бы ты не напоминал мне о нём.

— Хорошо. Тогда что про Алису скажешь?

— Ничего, — улыбнулась Квинтэссенция губами Алисы и прикрыла от удовольствия глаза, — Мы с ней две половины одного целого.

— Тяжело наверно без неё?

Она опустила голову и приняла безразличный вид, но было очевидно, что тема затронула её за живое.

— Я хотел у тебя спросить, помнишь ли ты, когда началось гонение Квинтэссенции?

— Конечно помню, — не без злобы прошептала демоница, — В последний раз Пемберли-Беркли эту возню начал, старый идиот.

— Как!? Дориан Пемберли-Беркли? Ты о нём?

— Ну конечно о нём!

— Я думал… это ведь, как я понял по твоим словам, началось от невежества!

— Именно! Как думаешь, кто сделал Дориана Великим? Его амбициям не было предела, хотя был и талант… когда-то он был ещё магом четвёртого уровня, наследным Хранителем. А я была частью его современника, который был жутко въедлив и расчётлив. У этих двоих была долгая не очень весёлая история, но они шли бок о бок, хотели того или нет. Пемберли-Беркли пошёл к силе, покорил Огонь, в то время как мой носитель поступил иначе: он выжал из меня все знания, все намёки и записал их на бумагу. Эдаман Вон Райн, так его звали, — она сделала паузу и задумалась, — Он был необычным человеком. Он знал, как меня усмирить, как добиться своего и делал это без стыда. Я показала ему то, что не должна, поэтому сейчас магия такая грязная.

— Что ты показала ему?

— Много чего. Например, нынешнего Герцога Мордвин, — она хмыкнула, — Всё тогда пошло так, как не должно было: Пемберли-Беркли и Вон Райн начали делить свои игрушки, перекраивая мир, но ничего не вышло, а потом они начали истреблять себе подобных из-за глупости Дориана. Он был вспыльчив, как любой маг Огня, но это зашло слишком далеко. Я пыталась влиять на своего носителя, но он не давал мне развиваться, не давал власти над ним. Позже я старательней выбирала носителей, но было поздно: моими знаниями воспользовались, а новые воплощения были как один тупы и невежественны. Эванжелина была последним шансом, криком души. Совсем не предназначена для силы… как и её предшественники! Но у неё была задача, она её выполнила.

— Какая?

— Да-да, держи карман шире, так я тебе всё и рассказала! — неэмоционально сказало стихийное воплощение и начало рассматривать Мордвин очень внимательно, — Мир меняется, Хранители достраивают новые ходы и башни, но при перестановке слагаемых сумма не меняется, суть всегда одна — я всегда возвращаюсь домой.

Она смотрела на модель замка с благоговением, задержав дыхание. Девушка была так увлечена, что не обращала внимание на разглядывающего её Флэтчера:

— Домой? Это твой дом?

— Всегда был. Тут ещё и замка-то не было, когда это место стало моим домом. Здесь вся сила, все четыре Стихии, моя семья, — её щёки снова покраснели, — Меня всегда сюда тянуло, здесь мой покой. Я не терплю в Мордвине грязи, поэтому я выгнала Некроманта ещё будучи Эванжелиной. Ему здесь не место, он не должен загрязнять мой дом! — в её голосе был гнев, — Я каждый раз тлею надежду прожить хоть одну жизнь полноценно, но всякий раз мне что-то мешает…

Она замолчала и с невероятной нежностью прикоснулась рукой к крыше центральной части замка. Девушка замурлыкала одну мелодию, которую Флэтчер никогда не слышал, и завороженно разглядывала замок, иногда восхищённо улыбалась.

— Ты так на неё похожа! — сказал через какое время Флэтчер, — Если бы не глаза…