Анна Бэй

ВОПРЕКИ. ТОМ 3

ПРОЛОГ

ЗВУК: Lee Groves&Peter Marett — Timeless.

21 февраля 1978 год.

Феликс Блэквелл стоял на обрыве скалы и смотрел в даль. Белым покрывалом снег накрыл долину, скрывая следы бесовских волков, что стаями покидали центральный Сакраль, двигаясь к северу. Последние несколько лет численность этих животных стала сильно падать, что, казалось бы, не было связано с политикой, однако Феликс видел в этом явлении зачатки грядущих изменений. Охота на волков — это было новое веяние, пришедшее с юго-востока, в дворянских семьях с «продвинутыми» взглядами стало модно вешать шкуру волка над камином родового поместья, а ведь камин в таком доме был почти в каждой комнате. Четыре месяца назад Лорд Блэквелл посетил замок Барона Вуарно, чтобы проверить состояние его дел, и всё было вроде и хорошо: трое образованных воспитанных детей (Пенелопа, Алексис и Руми) вели себя отменно, замок, несмотря на плачевное состояние, поддерживался в чистоте, дела не шли в гору, но хотя бы не ухудшались. Но сам Барон сильно увяз в карточных долгах, был постоянно пьян, а все дела за него пыталась вести его жена, которую Герцог искренне жалел.

— Так дальше продолжаться не может, — начал Феликс, — Кеден, такими темпами ты останешься ни с чем, и я бы сказал, что мне всё равно, но мне жаль твоих детей.

Детей действительно было жаль, ведь они подавали большие надежды: старшая дочь Кедена Вуарно была необычайно красива, ей было уже 15 и весь Сакраль стоял в очередь, чтобы сроднится с стремительно разоряющимся Бароном Вуарно, который в этот миг сидел перед Герцогом с совершенно безразличным лицом:

— Феликс, мы же оба знаем, что ты можешь помочь моей семье. Мы вообще друг другу можем очень существенно помочь.

Герцог знал о чём речь даже лучше, чем сам Барон. Элайдже Блэквеллу было всего 9 лет, но он был не погодам развит, и жутко избалован своей матерью. Ещё совсем недавно всё было хорошо, но несколько недель назад мальчик увидел Пенелопу Вуарно, которая очень мило вызвалась с ним поиграть в скрабл, в результате чего наследный Герцог влюбился в юную Баронессу.

— Ты издеваешься? Элайдже ещё 9, до момента, когда он женится ещё как минимум столько же, а твоя девочка через три-четыре года будет невестой на выданье. Я бы понял, если бы с её замужеством могла бы возникнуть проблема, но девочка по истине чудесная, какой смысл передерживать её? Да и мой сын ей ужасно не понравился.

Последнее было ни для кого не секретом, хотя Пенелопа была слишком воспитана, чтобы высказать такое о молодом Герцоге, просто последний совершенно бесцеремонно пролез в её мысли и устроил настоящую истерику капризного ребёнка, заявляя лишь одно «Если я ей не нравлюсь, то пусть её казнят!».

— Кеден, брак наших детей — не лучшая идея, — деликатно начал Блэквелл, — Думаю, что самым выгодным и для всех вариантом замужества будет сын Дронго Флэтчера, он завидный жених и первоклассный воин. Ему уже 23, он всего добился сам, состоянием обеспечен, образованием тоже… прекрасный вариант! Я пророчу ему место в Совете Сакраля, а дальше карьера только в рост.

— Флэтчер? Без роду без племени!? — возмутился Барон, — Ты с ума сошёл!? Моя маленькая Баронесса Сильвия…

— …Пенелопа! — поправил Феликс и нахмурился, — Твою дочь зовут Пенелопа.

— Точно! О чём я говорил?

Феликс глубоко вздохнул и решил тему не продолжать, ведь Барон был явно слишком пьян, чтобы складно выстроить свои доводы, а ссор крайне не хотелось. В комнате жутко сквозило и, хоть Блэквелл был магом воздуха и сквозняков не боялся, но всё же решил подкинуть дров в камин. Он повернулся к пламени и внезапно поднял голову на стену, где висела шкура убитого волка:

— Это что!? — сквозь зубы прошептал Блэквелл.

— Это? — Кеден расправил плечи, хвастаясь трофеем, — Увидел эту тварь вместе со своими щенками в горах! — когда он громко рассмеялся, Феликс сжал кулаки до бела, и атмосфера резко перестала быть дружелюбной.

«Тварь», что когда-то была замечательной матерью, висела, распластавшись над камином жалкого человека, который не мог позаботиться о своих «щенках». Немой укор от этой шкуры был двояким, ведь помимо тени былого величия, что таила в себе мощь бесовского волка, суть этой картины была ещё и в другом: символ рода Герцогов убили, освежевали и вывесили всем на обозрение.

Совершенно бесстрашно.

— Кеден Вуарно, — начал Герцог зловеще. Сквозняк проник между всех возможных щелей в обветшавшей кладке замка, раздувая огонь почти до пожара, — Через полгода я приду собирать жатву, и если твои дела не пойдут в гору, то ты останешься на улице.

Тогда Блэквелл не имел ввиду плохой конец для всей семьи и никак не рассчитывал, что Кеден через пару месяцев умрёт, а перед смертью поднимет целую смуту на юго-востоке. Обозлённый на бездействие Герцога, который на самом деле несколько лет продлевал агонию замка Вуарно, Барон сеял смуту среди аристократических семей Сакраля, что было на руку замку Дум.