Читаем Волки севера (сборник) полностью

Волков смотрел на приготовления к отъезду с чувством нереальности. Он умел подавить сомнения и страхи как в себе, так и в остальных, но только когда он был во главе группы. Но теперь ситуация изменилась. Теперь лидерство перешло к Бисби, потому что всем стало ясно, что только Бисби имеет понятие о мире, в котором им приходилось находиться. И он, Волков, чувствовал себя в какой-то изоляции от всех, он оказался один среди американцев. Правда, Солдатовы — советские граждане, но сам Солдатов, несмотря на свой интеллект, был слишком наивен во всем, кроме своей науки. А Валентина… Валентина его жена. Впервые в жизни Волков очутился в ситуации, когда не мог посоветоваться с вышестоящими товарищами. Он знал, что теперь все, что он ни сделает, будет только его решением, и за все будет нести ответственность он один. Но задача его оставалась прежней. Никто не снимал с него ответственности за выполнение приказа. Он должен был доставить этих людей в США, причем не подвергая их жизни риску больше, чем это требуют обстоятельства. Это неожиданное восстание чукчей, которого не должны были видеть американцы, нужно представить в Москве как стихийное бедствие, подобное той снежной буре, которая заставила их приземлиться в Анадыре. И он действовал в соответствии с теми возможностями, которые у него были.

Бисби осматривал сани. Он нашел трое саней и теперь выбирал самые лучшие. Сани имели в длину четырнадцать футов и в ширину три фута. Деревянная рама была посажена на стальные полозья и сани поднимались над снегом на один фут. Бисби методично проверил полозья на предмет наличия трещин, изгибов. Удовлетворившись, он вернулся в дом. Там Валентина, брезгливо сморщив нос, разогревала в котле какую-то смерзшуюся грязь, которую принес Бисби. Усмехнувшись, Бисби взял котел и пошел к саням. Там он начал натирать этой жижей полозья. Валентина с любопытством смотрела на него.

— Так они будут лучше скользить, — сказал он. — Сталь не самый лучший материал для полозьев. Гораздо лучше китовая кость или дерево. Правда, сталь крепче.

Когда он кончил натирать полозья, он принес грубую тряпку и таз с горячей водой. Он быстро протер смоченной в горячей воде тряпкой полозья. Вода застывала мгновенно и превращалась в гладкий слой льда. Бисби поставил сани и легонько подтолкнул их. Сани легко заскользили по снегу. Он удовлетворенно кивнул и занялся другими санями.

— Где ты научился этому? — спросил Стовин.

Бисби ответил с легким напряжением, с каким всегда

говорил о своем эскимосском прошлом.

— На Иховане. В сильный мороз нельзя ездить на стальных полозьях. Видимо, этот парень не был эскимосом. Он слишком доверял стали.

Затем Бисби прошел в стойло и вывел оленей. Он критически осмотрел их. Здесь были два молодых оленя, которые лягались и пытались кусаться, когда он запрягал их в сани. Вторая пара была более смирная, и он решил, что их погонит Валентина. После того, как он запряг их, он подозвал Валентину и стал объяснять принципы езды на оленях.

— Не погоняйте их, пусть бегут сами, если только они не будут бежать слишком медленно. Кажется, они хорошо знают, что такое упряжка. Самое главное — вовремя останавливаться, чтобы животные могли поесть. Но я буду на первых санях, так что темп буду задавать я. Мы с собой заберем весь сухой мох. Наверное, нам хватит. Снег слишком глубокий и промерзший. Сами олени не смогут добывать себе пищу.

Он посмотрел на небо и нахмурился.

— Кажется, снег пойдет снова. Это затруднит наше путешествие, но и затруднит преследователей. Нам нужно быстрее укладываться и выезжать.

Подготовка к путешествию заняла час. Этим занимались Бисби и женщины. Стовин прошел вместе с Волковым и Солдатовым к дороге, чтобы наблюдать, не появятся ли чукчи. Было страшно холодно и они были закутаны так, что из мехов виднелись только глаза с заиндевевшими ресницами. Перед ними расстилалась широкая снежная равнина и на горизонте виднелся Чукотский хребет. Равнина была пустынна. Слышался только шепот звезд. Дорога, усыпанная снегом, уходила в узкую долину. Чукчей не было видно. И вдруг Стовин заметил вдали черную точку. На пустынной равнине было трудно судить о расстоянии, но Стовину показалось, что до нее примерно три четверти мили. Дневной свет — если это можно было на- звать светом угрюмый полумрак — сейчас был максимальным. Впрочем, так и должно было быть здесь, всего в ста милях к югу от Полярного круга. Стовин некоторое время наблюдал, затем подозвал Волкова, расположившегося в двухстах ярдах слева от него. Русский запыхавшись подбежал к нему. Пар от дыхания окутал голову белым ореолом. Голос его звучал приглушенно. Он во всем следовал указаниям Бисби. — Не высовывайте лица из меха, — наставлял Бисби. — Отморозить что-либо при хорошем ветре — дело одной минуты. А чтобы отогреть потребуется уйма времени, да и потом окажется, что мы лишились носа, губ или щек.

Стовин показал Волкову на замеченную точку.

— Вон там, возле холма… Видите? Там что-то есть.