В кузове «татры» были одеяла, но пурга бушевала с прежней силой. Маленький домик сотрясался под ударами ветра. Преодолеть расстояние в двадцать ярдов до «татры» было очень опасно. По молчаливому согласию они все игнорировали тот факт, что в соседней комнате находится кровать с теплым одеялом, и расположились на полу, укрывшись оленьей шкурой и скатертью со стола.

Дайана прижалась к Стовину, и ее волосы щекотали его щеку. Стовин приподнял голову и увидел, что Валентина смотрит на них и улыбается, впервые за этот вечер. Она что-то шепнула мужу, который тоже посмотрел на них. Широкая улыбка появилась на его лице. Он поднял руку и помахал ею. Смущенный Стовин тоже улыбнулся и лег. Волков, расстеливший свой анорак возле Бисби, подошел к нему. Он кивнул на засыпающего чукчу.

— Я думаю, что нам не стоит гасить свет. И один из нас должен бодрствовать. Если вы не возражаете, я буду дежурить первым. Я разбужу вас, доктор Стовин, через два часа. А затем вы разбудите доктора Солдатова. После него будет дежурить Поль Бисби. Я думаю, так будет безопаснее.

— Я согласен, — сказал Стовин.

В этот момент чукча вскочил. Не говоря ни слова, он прошел к двери в спальню, откинул засов и вошел туда. Немного погодя он вышел оттуда с трупом на плечах. Он кивком показал на входную дверь. Бисби заметил, что чукча держит автомат так, чтобы в случае опасности он мог сбросить труп и прошить всех автоматной очередью от бедра. Медленно Бисби подошел ко входной двери и открыл ее. Чукча прошел к двери и с криком вышвырнул тело на улицу. Бисби помог ему запереть дверь. Чукча кивнул ему в сторону спальни, как бы спрашивая его, но Бисби покачал головой. Чукча презрительно сплюнул, прошел в спальню и запер за собой дверь. Почти сразу же они услышали скрип кровати и громкий храп. Волков тихонько подошел к двери и закинул засов.

— Думаю, что теперь мы можем поспать. Без шума он не сможет выбраться оттуда. Спокойной ночи.

Дайана провела очень плохую ночь. Ей все время чудились отдаленные крики, шум за дверью, но она усилием воли взяла себя в руки и не стала будить Стовина.

Пусть поспит. Сейчас потребуется много сил. Они оказались совсем в ином мире, где их ждет постоянная опасность. Она вспомнила, как чукча вчера посмотрел на нее, и вздрогнула. Что произошло с ними? — подумала она, погружаясь в тяжелый сон.

Огромный индийский носорог просунул свою огромную голову сквозь почти непроницаемую стену жесткой травы. Его маленькие близорукие глазки бесстрастно смотрели на песчаное русло высохшей реки перед ним. Носорог был одним из девятисот, сохранившихся на индийском субконтиненте, единственном месте в мире, где еще жили эти носороги. У носорогов не было врагов — кроме человека, но они давно поняли, что здесь, в Читавакском заповеднике, человек не представляет опасности, хотя и досаждает своими фотоаппаратами и кинокамерами.

Носорог чувствовал себя очень непривычно. В эти январские дни в Ненале, в самую жару, он любил забираться в котлован, полный жидкой грязи, и блаженствовать там. Эти котлованы никогда не просыхали, так как обильные дожди непрерывно наполняли их. Но сейчас он исследовал все котлованы, и все они были сухими. В конце концов поиски прохлады привели его к реке. Его сопровождали две самки и детеныш. Река тоже не оправдала его надежд. Он поднял голову, хрюкнул в ярости. Затем он в сопровождении семейства перешел реку и медленно углубился в пожелтевшие заросли.

В маленькой хижине, крытой тростником, возле полевого Читавакского аэродрома сидел человек и трубил в горн, чтобы отогнать пасущихся прямо на взлетной площадке буффало. Скоро должен был прибыть аэроплан из Катманду. И вдруг он замер в изумлении. Четыре носорога медленно прошествовали перед хижиной и исчезли в зарослях.

Когда в клубах пыли прибыл Читавакский лендровер, чтобы встретить пассажиров, человек еще не пришел в себя.

— Такого я еще никогда не видел, — сказал человек с горном водителю лендровера, бывшему солдату-наемнику. — Скоро они будут бродить по деревне. Их нужно убивать!

Водитель, который воевал почти на всем Земном шаре от Альдершота до Аделаиды, пренебрежительно относился к крестьянам, даже таким осовременившимся, которые работали на аэродроме.

— Это строго запрещено, — холодно сказал он.

— Но такого раньше никогда не было, — сказал крестьянин.

Глава 19