Читаем Вода с сиропом полностью

Я лежал в палатке и читал «Технику молодежи», где нам обещали, что в 1980 году мы все полетим на Луну, а в Праге будут самодвижущиеся тротуары и не помню что еще, как вдруг ко мне вломился Ковбой.

- Просто прибить недостаточно, - стал он размышлять вслух и, покряхтывая, приземлился на соседнюю койку. – Эта сволочь заслуживает медленной смерти.

- Я недавно читал в журнале «Пионер», - сказал я, - как в Индии людей мучили очень интересным способом: сажали бамбук, и к этому бамбуку привязывали человека. Бамбук растет так быстро и с таким напором, что за пару дней прорастает человека насквозь.

- Это не последний пионерский лагерь в моей жизни, - продолжал Ковбой, - но в его – точно последний. Обещаю.

Неожиданно по лагерю прогремела новость: к нам приезжает президент, товарищ Антонин Новотный!

И хотя я имел смутное предчувствие, что социализм – это не для детей, все равно пересилило общее возбуждение. Приедет президент! Главный гражданин страны! Самый обаятельный президент.

С утра до вечера мы убирались, все ремонтировали и приводили в порядок. Все вожатые (а их тут было чуть больше, чем детей) бегали, суетились и проверяли каждую деталь. Александр предложил Ковбою, чтобы тот назвал его Сашей, и Ковбой этим воспользовался незамедлительно, ответив ему: «Kiss my ass, Саша!»

Наконец настал долгожданный день. Приехали «татры-603». Жуткая красота. Вокруг журналисты, телевидение, документалисты. Мы пели и танцевали так, что от нас валил пар. Потом наступила кульминация – перетягивание каната с президентом. На его конце каната поставили бугаев, а нас, подростков, определили с другой стороны. За товарищем президентом в соломенной шляпе, летних брюках, рубахе с открытым воротом и в пионерском галстуке стояло какое-то животное в полном смысле этого слова. У животного на голове тоже была соломенная шляпа, но на несколько размеров больше, поскольку само оно было на несколько размеров больше и толще, чем наш повар.

Все вокруг смеялись и хлопали от радости. Товарищ президент тоже улыбался всем вокруг, особенно журналистам и киношникам.

Понятное дело, что нас перетянули. А потом нас утешали словами «молодцы» и «с такой молодежью нам нечего бояться».

Затем следовала вечерняя беседа у костра с одним товарищем, который вспоминал памятные бои. Из левого рукава его формы высовывалась застывшая рука в блестящей перчатке. Товарищ ходил около костра и всем показывал этот деревянный протез. Глаза у него были остекленевшие, а голос очень тихий. Потом товарищ президент спрашивал некоторых из нас, кем мы хотим стать, и качал головой, удивляясь познаниям некоторых пионеров (понятно, что ответы были заранее выучены), смеялся и повторял: «Молодцы!» А потом его взгляд остановился на дерзком лице Ковбоя.

- Едой доволен, богатырь? – спросил его президент.

Ковбой боязливо сгорбился. Кто-то стал нашептывать товарищу президенту что-то на ухо, но тот лишь довольно покачал головой.

- Ну, что же ты? – поторопил Ковбоя Александр с улыбкой. – Давай, отвечай!

Ковбой посмотрел на него с ужасом:

- Вы же сами мне запретили об этом говорить…

Куранты в голове Александра стали отбивать двенадцать. Теперь они оба смотрели друг на друга с ужасом.

- Ведь вы сами нам сказали: не ждите бифштексов, как в Америке!

Товарищ президент посмотрел на Александра с некоторым интересом. Александр ослабил узел своего красного галстука и звучно сглотнул. Одна из вожатых безуспешно попробовала затянуть песню с пионерами. Прошло какое-то время, пока из сотен детских ртов действительно полилась задорная пионерская песня. Громче всех пел Александр, отчетливо понимающий, что это его последнее выступление перед здешней общественностью. На следующий день, не дожидаясь распоряжения, он собрал манатки и исчез. С тех пор я ничего о нем не слышал.

Не то что о Ковбое.

* * *

В пору нашего полового созревания нам было оказано в созерцании любых обнаженных тел, коме нескольких непривлекательных кадров в фильмах вроде «Наш ребенок». Даже маэстро Буриан, известный своими картинами неандертальцев, устраивал их так шикарно, что в тех местах, где у них должен был находиться первичный половой признак, чудесным образом оказывалась какая-нибудь ветка, или ребенок (этому уж было позволено быть нагим), или еще что-нибудь, лишь бы не вызвать возмущения. Поэтому нечего удивляться, что Андулка в своем нежном возрасте имела неверные анатомические представления. Чего можно было ожидать от девочки, которая с подружками пела:

За партой в нашем пятом «бэ»

Сидит Эвичка,

По кличке Лойзичка.

Рядом – председатель

По прозвищу Эвачек.

Лучше их на свете

Нету парочки, -

хотя она была в том возрасте, когда ребенку уже пора что-то рассказать. И дома ее для начала информировали об опасностях, которые приготовила ей жизнь вместе с армией всевозможных извращенцев. Мама попробовала ей рассказать об этом как можно более тактично, чтобы не перепугать Андулку, но тут вступил немногословный отец: «Если что – со всей силы бей между ног! Нечего жалеть этих выродков!»