Читаем Вода с сиропом полностью

Брат забил на школу. Он плевал на все. Лежал и смотрел в потолок. Отец стал бояться, что вырастил «лишнего человека», ренегата мысли по шкале мировой науки. Чтобы сохранить в нем хотя бы остатки интеллекта, он купил брату «Повесть о настоящем человеке». Я эту книжку тоже прочел. Мне там понравилось, например, как его нашли, а потом какая-то женщина ему сварила суп из своей единственной курицы, хотя сначала не хотела, потому что курицу звали Партизаночка. (Символы в котел нельзя!) Это мне понравилось. Факт.

У мамы было свое мнение о брате. Чтобы тактично дать ему понять, что на в курсе всего, что с ним происходит, она купила для него «Строфы любви» Степана Щипачева, которые, надо признать, не произвели на брата ни малейшего впечатления. Насколько я помню, в то время у него под подушкой валялась книжка с многообещающим названием «Записки венской проститутки» или что-то в этом роде.

В воскресенье отец послал меня за пивом, и какой-то гадский идиот недалеко от нашего дома бросил в меня из окна лампочку. Не сказать, чтобы я от радости описался. Вернувшись домой в слезах, я пожаловался брату. В скором времени мы с ним поехали кататься на велосипедах довольно далеко от нашего квартала и встретили этого лампочного шутника. Брат подскочил к нему и сказал:

- Выбирай: или я надеру тебе жопу, или ты докажешь, что не бздун, и проедешь вон через ту живую изгородь.

Тот, конечно, согласился на второе. Уж лучше поцарапаться о кусты, чем гарантированное членовредительство. Разогнался как черт.

- Ну а теперь смотри, - сказал мне брат, - потому что это никакая не живая изгородь, а стенка, поросшая плющом…

Не успел он договорить, как парень туда въехал.

- Он сам это выбрал, - прокомментировал брат, когда мы влезли на велосипеды.

Чувак валялся на земле и, должно быть, пребывал в глубоком шоке, потому что оглашал окрестности криком: «Насос! Где мой насос?», как будто бы от этого что-нибудь зависело, когда его велосипед представлял собой дивную комбинацию скрученных трубок. Мне это понравилось, хотя я и не был до конца уверен, правильно ли так поступать, потому что в то время находился под губительным влиянием Фолгара. (Ярослав Фолгар (1907-1999) – чешский детский писатель, один из лидеров чешских скаутов).

С одной стороны, его книжки мне действительно нравились, а потом – не читай я Фолгара, о чем бы я говорил с друзьями? Хотя, честно говоря, некоторые фразы приводили меня в замешательство. Об одном парне я узнал, что у него красиво вставлены ноги.

- Куда? – спросил я об этом брата.

Тот пожал плечами:

- Вероятно, в жопу.

* * *

Я очень обрадовался, когда предки сказали, что я поеду в пионерский лагерь. Это должен был быть самый настоящий лагерь, который я знал из книжек и фильмов; лагерь, где танцуют и поют, занимаются спортом и плавают; лагерь, где доброжелательный вожатый учит, как распознавать следы зверей и строить взаправдашний индейский вигвам, разводить огонь в дождь и завязывать несколько видов морских узлов. Никто мне не сказал, что нас три недели будет мучить Александр, женоподобное чудовище с выцветшими бровями и ресницами, человекозверь, который ненавидел детей и изо дня в день напивался ромом до беспамятства.

Так что неудивительно, что мы с Ковбоем решили прибить этого дебила вожатого с пионерским галстуком раньше, чем он прибьет нас.

Ковбоя я знал еще со школы. Он был на мой вкус слишком отвязным, но, с другой стороны, таким хладнокровным и спокойным, как никто из нас. Потому его и звали Ковбоем.

Он однажды послал вожатого в жопу. Буквально. Перед всем лагерем, на линейке. Он тогда узнал от одного младшего паренька, что эта тварь Александр (этот децил взял себе русское имя, чтобы улучшить свой кадровый профиль) заставил того ползать голышом по свежескошенному полю.

И когда прозвучало: «К труду и обороне родины будь готов!», а мы все на это: «Всегда готов!», Ковбой ему сказал: «Пошел ты в жопу, дебил!»

При этом он даже не напрягался, потому что стоял прямо перед ним. Такого слова Александр (девочкам постарше он позволял называть себя Сашей), видимо, никогда не слышал. По крайней мере, так оно выглядело, потому что в тот момент он достал загадочный черный блокнот и что-то долго туда записывал, ни на секунду не спуская взгляда с Ковбоевых губ. Затем захлопнул записную книжку с загадочными словами: «Та… Ну, с этим мы разберемся». Однако разбирательство он закончил в ауте, потому что лагерь был для детей элитных офицеров и папа Ковбоя приехал с генералом Свободой, героем Дуклы. Это знали все, кроме вожатого. Так что дебил Александр сделал то единственное, что от людей такого сорта можно ожидать, - стал с тех пор лизать Ковбою задницу. Но было поздно. Если Ковбой вбил себе в голову, что прибьет Александра, то выбить это из его головы уже никто не мог. Александр же был туп и не догадывался, что в жилах Ковбоя течет та же кровь, как и у его отца, который живота своего в боях не жалел.