Читаем Властелины моря полностью

В какой-то момент горнист на флагманском корабле вскинул блестящий раструб и повернулся в сторону далеко отсюда расположившихся афинян. Прижимая мундштук к губам, он ждал команды Эврибада, который, в свою очередь, ожидал рассвета. Наконец небо на востоке порозовело, и впередсмотрящим стал виден скалистый берег. Глубокий вздох – команда «вперед!» – звук горна, и греческие триеры рванулись вперед. На большой скорости шли они вдоль побережья Саламина. Вода вспенивалась барашками под лопастями весел. Только тут персы впервые ясно увидели противника. И это было вовсе не то случайное сборище, какое они ожидали встретить. Тем не менее адмиралы Ксеркса не дрогнули ни на секунду. Каждый хотел блеснуть в глазах наблюдавшего за ними царя. По сигналу трубы они тоже бросились вперед. Корабли передовой линии постепенно приближались к широкой полосе спокойной воды, все еще разделяющей два флота.

Не давая персам подойти вплотную, греки резко остановились и направили тараны на врага. Зазвучали отрывистые команды табанить – триеры развернулись носом к скалистому берегу острова. Рулевые по всему фронту выравнивали ряд, по возможности оставляя за кормой как можно больше свободного пространства. Далеко за персидскими кораблями греки видели Ксеркса, восседающего на верхушке холма.

Атака сломала ровные ряды персидской армады. Линия искривилась, блестящие бронзовые тараны торчали, словно зубья пилы. Заметив, что один финикийский корабль оказался в стороне от остальных, афинский триерарх по имени Амейний скомандовал начало атаки – первая схватка морского сражения. Его гребцы погрузили весла в воду, и триера в одиночку понеслась на противника. В последний момент рулевой сманеврировал так, чтобы подойти к финикийцу сбоку. Удар тарана оказался настолько силен, что разнес в щепы корпус вражеского корабля и оторвал всю кормовую часть. Пострадала и триера Амейния. Сомкнув ряды, афиняне бросились к нему на выручку, и бой разгорелся по всему фронту. То же самое происходило и на правом фланге греков, где начало сражению положило столкновение эгинской триеры с ионийским судном.

С того места, где восседал Ксеркс, казалось, что внизу, на море, где друг другу противостояли сотни кораблей, извивается какая-то огромная змея. Персы все еще никак не могут оправиться от первого удара, и самые быстроходные триеры противника уже обходили их с тыла. Завязались одиночные бои. Зажатые в узкой полосе воды, суда Ксеркса наносили друг другу ущерб не меньший, чем грекам. Разлетались на куски банки, гребцов сносило в море. Более того, случалось, персы даже наносили таранные удары по своим, что приводило к еще большей сумятице в их действиях. Командиры кораблей двух тыловых линий боялись, что, если отступить, царь обвинит их в трусости, и, вместо того чтобы держаться друг от друга на некотором расстоянии для возможности маневра, сблизились и пошли вперед. Озабоченные собственной репутацией, они даже не подумали, какие последствия может иметь такое продвижение для передовой линии, корабли которой оказались под ударом греческих таранов. Израненные, с поврежденными бортами, персы пытались, избегая полного разгрома, отойти, но безуспешно, им не хватало места, а противник поджидал их на каждом шагу. Разрывы в линии персидских кораблей увеличивались, и греки бросались в каждую новую щель.

А вот тонкая линия греческих триер, упругая, подвижная, сохраняла все это время цельность. И отражая атаки персов, и сами переходя в наступление, греческие моряки, словно гоплиты, образующие прикрытую щитами фалангу, выдерживали строй, не давая себя обойти ни с одной стороны. Вообще-то ключевую роль всегда играет мастерство рулевого, но когда триера стоит на месте, оно отходит на второй план, а главным становится умение гребцов мгновенно реагировать на команды, направляя судно в ту или другую сторону. Крутой поворот в тесном пространстве требовал от матросов одного борта грести сильнее, чем их товарищи на противоположной стороне, а то и грести одним бортом. И вот тут греческие экипажи, владеющие длинным мощным гребком, имели преимущество. Ближе к полудню, когда солнце поднялось достаточно высоко, чтобы в лучах его были видны тесно жмущиеся друг к другу суда, наблюдатели заметили с берега некоторые изменения в конфигурации обоих флотов. Начались они на левом фланге греков, где Фемистокл командовал афинянами. С самого раннего утра там узкой струйкой тянулись поврежденные персидские суда, направляющиеся в сторону восточного выхода из пролива, чтобы найти укрытие в Фалероне. Соответственно этому ослабевало давление, которое оказывали на афинян финикийцы. И в конце концов наступил момент, когда расположившиеся в самой удаленной точке левого фланга афинские триеры получили возможность отвалить от берега и выйти на открытое пространство. Таким образом, они обошли финикийцев с запада и погнали их к центру персидского фронта – к тому, что от него осталось. Это был поворотный пункт всего сражения.