Читаем Владыка полностью

— Весь подвижной состав в вашем распоряжении, уважаемый сеньор Ронин, — заискивающе улыбаясь, упёрся обеими руками в дверные косяки стойкий губернатор.

— Ну, тогда, пользуясь вашей добротой, абиссинские паломники сперва вывезут всё своё имущество с портовых складов, — обнаглел атаман парагвайских разбойников.

— Так у абиссинцев его мало совсем, — сразу не понял подвоха француз.

— Я доподлинно знаю: им итальянцы много задолжали, — панибратски похлопал сговорчивого хозяина по плечу заморский корсар. — Ещё с Первой итало–абиссинской войны контрибуцию не выплатили. А захотят оспорить, пусть потом в Лигу Наций жалобу подают, да и ты, дружище, вали всё на дикие нравы аборигенов.

— Парагвайцев? — сквозь зубы выдавил губернатор.

— Да мы–то тут, вообще, проездом, — пожав плечами, развёл руками невинный заморский дипломат. — Это всё паломники распоясались, никакой управы на сумасшедших паладинов Абиссинии нет, даже император фанатикам не указ.

— Грабить будут только итальянцев? — прищурившись, осторожно глянул в бесстыжие глаза казака–разбойника губернатор.

— А ты, дружок, подробный списочек дай, где итальянское добро хранится, чтобы паломники зря по чужим амбарам не шарили, — подмигнул Алексей. — Так–то оно дело быстрей пойдёт. Кстати, за последствия экспроприации контрабандного товара не переживай: итальянцы в Лигу Наций жаловаться не побегут, ибо нельзя украсть то, чего хозяева признать перед честным миром своей собственностью не могут. Да и себя, добрый человек, зря не кори: поступить иначе тебе не позволила бы гражданская совесть, — Алексей посуровел взором, — или божьи люди, которые присланы воплотить промысел господний в жизнь, али в смерть — это уж смотря, кто на какую сторону встанет, в борьбе сил свети и тьмы. Ну а коли тебя обижать фашистские злыдни вздумают, так казаки заступятся, придут и Джибути под свою руку возьмут.

Православный проповедник перекрестился и сунул золотой крест к испуганной физиономии французского католика.

— Коли веруешь, добрый человек, во Христа Спасителя — целуй распятие святое, и разойдёмся с миром, — потребовал с губернатора клятву на кресте владыка Алексей.

Француз, не чинясь, чмокнул пухлыми губами золотой крест и перекрестился, но уже на католический манер. Конфликт был урегулирован — Джибути спасено от разорения и уничтожения.

Алексей тот час же отбыл на дирижабле в Аддис–Абебу, а казаки и «паломники» начали отправлять своё имущество в столицу по железной дороге, при этом в первую очередь загружали товар с, опустевших уже до сожжения, итальянских складов. Немало ещё предстояло экспроприировать по губернаторским спискам, но то уже дело следующих железнодорожных ходок — за раз всего добра, своего и добытого, было не увезти.

Алексей правильно рассчитал, что Бенито Муссолини раньше намеченного срока войну Абиссинии не объявит, ибо пока ещё не перетащил технику и боеприпасы в Африку, и в Лигу Наций жаловаться на казаков–разбойников тоже не побежит. Итальянцы не могли всенародно признаться в контрабандном провозе через территорию Французского Джибути запрещённых военных грузов. А казаки все свои экспроприации снимали на киноплёнку, да ещё составляли документы на изъятие контрабанды со складов, заставляя французов заверять описи имущества печатями и подписями. Франции же тоже ссориться с казаками–разбойниками было не с руки, пусть Италия сама зубы ломает о Парагвай. Однако он так неудобно и далеко располагался, что Италия не имела возможности существенно навредить анархистской республике. Оставалось только сосредоточить армии в Эритрее и Итальянском Сомали и уж тогда отомстить за нанесённое оскорбление.

О соотношении сил в предстоящей неравной схватке и зашла речь по прибытии Алексея в Аддис–Абебу. В императорском дворце был дан пышный приём дорогим гостям, и после ужина Хайле Селассие и владыка Парагвая уединились в рабочем кабинете хозяина. Император получил хорошее образование и неплохо изъяснялся на французском, Алексей тоже сносно владел им, поэтому секретные переговоры можно было вести без переводчика.

— Какие силы, по данным парагвайской разведки, итальянцы намерены собрать для военной компании в Африке? — предложив гостю расположиться по другую сторону письменного стола, занял своё кресло хозяин дворца.

— Если суммировать войска в Эритрее и Сомали, то у Муссолини к октябрю будет: до семисот тысяч солдат и офицеров, — поделился секретными сведениями Алексей, — шесть тысяч пулемётов, две тысячи орудий, шестьсот танков, четыре сотни самолётов и пятнадцать тысяч автомобилей.

Император тяжело вздохнул и с грустью подвёл печальный сравнительный анализ: