Читаем Владыка полностью

Митинг был окончен, оркестр бодро заиграл «Прощание славянки», и началась погрузка войска на пришвартованные к пирсу суда. Репортёры спешили запечатлеть исторический момент на плёнки кинокамер и фотоаппаратов. Притаившаяся на краю пирса кучка иностранных дипломатов горячо заспорила о деталях талантливо срежиссированной постановки. В колокольном звоне, явно согласованном по радиосвязи, тайны ни для кого не было, а вот о способе разгона облаков спорили до хрипоты. Одни склонялись к версии бомбардировки облаков химическими зарядами, сброшенными с дирижабля. Другие настаивали на версии особых газов, выпущенных с борта «Летучего голландца», как раз удачно расположившегося под разрывом в облаках, аккурат со стороны солнца, чуть в стороне от каравана судов.

Однако менее искушённые в науках и политике зрители, коих было подавляющее большинство среди городских зевак и отбывающих в Африку пассажиров, искренне считали, случившееся небесное светопреставление с колокольным звоном, истинным божественным знамением. Людям всегда хотелось верить в чудеса, и разубедить простой народ ещё никому не удавалось. Тем более что Ронин неоднократно уж баловал доверчивую паству своими чудачествами. Да и в верности ранее озвученных пророчеств наимудрейшего владыки Парагвая не могли усомниться даже самые отъявленные скептики. Особенно всех воодушевило заявление Алексея о личном участии в заморской военной компании. Ну а то, что казаков мало, так и раньше били врагов не числом, а умением. Если уж атаман лично взялся руководить процессом, то дело верное — победа будет!

Лишь один наблюдатель точно знал, что на самом деле происходило в порту Асунсьона, потому как видел колдовским взором искажение в эфире гравитационных полей.

— Эх, батяня, а я умею только дули из дыма от костра крутить, — тяжело вздохнув, позавидовал отцу Матвей. — Ты, вон, на настоящую войну отправляешься, а меня с собой не берёшь.

— Не переживай, врагов и на твой век хватит, придётся ещё повоевать, — взъерошил ладонью волосы сынишки Алексей. — Учись пока дули из дыма крутить получше, глядишь, и колдовское баловство когда–нибудь пригодится.

— Ты уедешь — кто учить станет? — обиженно насупился мальчишка.

— Ну, улечу я ещё не скоро, да и ненадолго совсем, — обнадёжил наставник. — А на время отлучки, сложной домашкой загружу, чтобы не скучал.

— Всю неделю в учебке загружают, а по выходным ещё и колдовскую домашку делать, — надув губы, возмутился непомерной нагрузкой одиннадцатилетний мученик.

— Хочешь стать настоящим мастером — набивай руку, — улыбнулся домашний учитель.

Матвей шмыгнул носом и с укором глянул на отца.

— А ты рассказывал, что тебя в детстве науками разными не мучили — дед учил только воевать.

— Так потом самому много лет нагонять пришлось, — посетовал Алексей и обнял сынишку за плечи. — У меня детство короткое было, завидовать нечему, а твоя война дала тебе отсрочку — гуляй вволю.

Через месяц Алексей улетел в Африку, где во французском порту Джибути застрял караван светоносцев–паладинов. Колониальные власти Джибути, ссылаясь на решение Лиги Наций, не пропускали военные грузы в Абиссинию, хотя итальянское снаряжение в портовых складах надолго не задерживалось.

С появлением в небе дирижабля парагвайского лидера, обстановка в порту резко накалилась. Встречать атамана на улицы Джибути вышли тысячи вооружённых паладинов. Молодые абиссинцы, бахвалясь удалью, принялись ломать ударами кулаков деревянные штакетные заборчики и крушить ногами хлипкие глиняные стенки торговых лавок. Американские индейцы белой краской нанесли на лица замысловатые узоры и с грозным видом мрачно взирали на местных обывателей. Парагвайские казаки разграбили винную лавку и полезли шарить по портовым складам. Вскоре заполыхали амбары с военным имуществом итальянской армии. Обстановка в городе накалялась с каждой минутой, грозя вспыхнуть всеобщим погромом и грабежом. Французский воинский контингент был труслив и малочислен, чтобы пытаться усмирить тысячи разбушевавшихся казаков. У каждого паладина на правом боку висела кобура с автоматической «парагвайкой», а на левом — тесак внушительных размеров. И злые казацкие лица добра не сулили.

По прибытии в окрестности Джибути, Алексей пересел в кабриолет с открытой кабиной и, под восторженные крики встречающих, проследовал в центр города, к резиденции губернатора. Охранники дворца робко попытались остановить важного сеньора в дорогом костюме и с массивным золотым крестом на груди, но Алексей без усилий раздвинул рослых привратников, как танк, проходящий сквозь хлипкий подлесок.

— Губернатор, что за безобразия творятся в вашем порту⁈ — толчком ладони распахнув двери кабинета местного управляющего, ворвался внутрь буйный сеньор, говорящий по–французски с ужасным азиатским акцентом.

— С кем имею честь беседовать? — привстав из–за письменного стола, надменным взглядом оценивал внешний вид разгорячённого незнакомца губернатор Французского Джибути.