Мэннерс рассматривал ее. Улыбка, которую он подарил конюхам, пропала. Ее место заняло выражение, которое Эллин не могла понять, но почувствовала себя необычайно уютно. В конце концов она не смогла выдержать этот взгляд и, чтобы скрыть свое смущение, обратила внимание на Шейка.

– Не стоит благодарности, – услышала Эллин тихий голос. Джошуа издал тяжелый вздох… и начал собирать разбросанные вокруг одеяла. Странным образом, желая оказаться рядом с ним, Эллин обошла вокруг Шейка и стала помогать ему трясти их.

– Ты действительно много знаешь о лошадях, да? – размышляла она, взявшись за другой конец одеяла, чтобы помочь сложить его.

– Как и ты, я обладаю многими талантами, – ответил Джошуа, складывая концы. – Может быть, я расскажу тебе когда-нибудь о них. Между прочим, я не давал гарантии, что Шейк теперь в полной безопасности.

– Нет, но ему уже лучше. Если завтра он сможет бегать… – она замолчала, подавая ему концы сложенного с ее стороны одеяла. Джошуа взял у нее одеяло, накрыв ее руки своими. Этот жест был удивительно интимным. У нее сжалось сердце, когда она с изумлением посмотрела на супруга.

– Эллин, не надейся на слишком многое, – предупредил он, и взгляд его стал очень серьезным. – Шейку еще далеко до выздоровления.

Эллин наморщилась, отдернув от него руки, и притворилась раздраженной. Она не хотела, чтобы Мэннерс догадался о ее скрытых чувствах, о том, что она очень надеется на поцелуй.

– Сегодня утром у тебя тоже было полно мрачных мыслей и предсказаний, насколько я помню, – напомнила она ему, глядя на одеяло, разделявшее их. – Шейк побежит, Джошуа! Он поправится! Он побежит!

«Откуда появилась эта уверенность?» – думала Эллин, пытаясь унять скачущее сердце. Это не имело никакого отношения к Шейку. Что с ней творилось?

– Послушай меня! – настаивал Джошуа. Он взял ее за плечи и легонько встряхивал на каждом слоге. – Шейк нездоров. Он не может бежать. Возможно, он не побежит в скачках. Я знаю, – его голос смягчился, и Мэннерс перестал встряхивать ее, но не выпускал, – что ты хочешь, чтобы он побежал, и я знаю, через что тебе пришлось пройти. Милая, ты должна понять…

– Понять? – повторила она, наконец встретившись с ним взглядом. – Ах, я понимаю. Я глупая женщина и возлагаю нереальные надежды на больную лошадь. Мне нужно, чтобы рядом был мужчина, который бы руководил делами, и который бы постоянно вдохновлял меня, как Райф…

Эллин закрыла рот рукой и покраснела от смущения. Кажется, она сказала больше, чем собиралась. Ошеломленный ее откровением, Джошуа ничего не ответил. Внимательно глядя на ее красивое взволнованное лицо, он думал о том, чего она еще не сказала, и неожиданно для себя почувствовал, что его руки уже обнимают ее, и что ее приоткрытый от изумления рот находится в нескольких дюймах от него.

– Я не Райф, Эллин, – услышал Джошуа свой умоляющий шепот. – Он губит тебя, он подтачивает тебя изнутри. Неужели ты этого не видишь? Он взял все самое прекрасное в твоей душе и превратил это в злость и недоверие. Не позволяй ему делать этого! Он не стоит этого, милая. Он никогда не был достоин тебя.

Эллин смотрела на него со странным выражением в глазах, с выражением, которое и напугало и взволновало его. Потом он целовал ее. Он изголодался по вкусу и мягкой упругости ее нежных губ, которых он так страстно желал…

Боже, он был влюблен в нее!

От этой мысли Джошуа резко отпустил Эллин. Он весь обмяк от потрясения, встретившись с ее остекленевшим взглядом.

– Оставь меня, – сказала она мрачным дрожащим голосом, отвернувшись.

Эллин выплеснула ему эти слова, как ведро ледяной воды. Он не смог ответить на них сразу.

– Не искушай меня, – наконец предупредил Джошуа полушепотом, спасаясь от нее бегством в дальний угол конюшни и бросаясь на солому.

Глава 17

Джошуа проснулся и вскочил, услышав скрип дверных петель и стук двери. Он поморгал слипшимися глазами и с любопытством посмотрел на конюха, который распахивал двери конюшни для выполнения своих утренних обязанностей. Неожиданно помещение залил солнечный свет. Неуклюже защищая рукой глаза от солнца, Джошуа сел и поздоровался с конюхом:

– Доброе утро, – сказал Мэннерс, протирая занемевшую шею. – Вы не видели жену и Шейка?

Мужчина указал на тренировочный трек.

– Работают, – последовал краткий ответ.

Поблагодарив его, Джошуа опустил обутые ноги на пол. Он не очень любил ночевать в загонах и конюшнях, но потворствовал капризу своей жены.