Читаем Вкус победы полностью

Наши близкие отношения хранились в великой тайне. Если Шейк пройдет Прикнесс, тайна больше не будет принадлежать лишь нам. Цена моего молчания – передать Шейка мне безоговорочно. Я вскоре свяжусь с тобой».

Подписи не было, но Эллин знала, кто его написал. Письмо выпало у нее из рук, и она побежала в клозет: ее затошнило.

Солнце стояло высоко. Эллин в спокойном раздумье сидела в ожидании на диване с раннего утра. Она не пошла прямо к Берту. Старший рабочий опять жил в одной комнате с Мэннерсом, но на этот раз по собственному желанию, а ей не хотелось делиться этим неприятным поворотом событий с деятельным мэрилендцем. Она как можно раньше отослала посыльного в их комнату с просьбой, чтобы Берт зашел к ней как можно быстрее. Берт пришел к Эллин, когда прошло около часа. Она ждала неспокойно, но терпеливо, не шелохнувшись. Эллин боялась того, что она может натворить, если сдвинется с места.

Эллин открыла Записку и перечитала ее в пятый раз, но на этот раз она смогла сдержать свой желудок от рвоты. Безоговорочно передать Шейка Райфорду Симмсу! Цена – его молчание.

«Он принесет тебе неприятности», – Мисси давно предупреждала ее об этом. Но Эллин не ожидала таких неприятностей. Она снова отложила письмо и пальцем неторопливо погладила мохнатую подушку. Расчетливо и беспристрастно Эллин обдумывала некоторые возможные выходы из положения, но в любом случае не собиралась жертвовать Шейком. Если Райф сдержит свое грязное обещание, – а она не видела причин, которые могли бы его остановить, – то полосы газеты «Балтимор Сан» будут пестреть репортажами об Эллин Кэмерон, блуднице, пробравшейся в высшие круги общества и участвовавшей в скачках на известном жеребце. Она будет публично осуждена, изгнана из общества и, возможно, вынуждена будет отказаться от Прикнесса. В одно мгновение весть донесется до Рэпид-Сити, и с ней будет покончено. По крайней мере, там. Подтвердится то, о чем уже давно догадывался весь город. Единственный способ не дать Райфу разрушить ей жизнь – отдать Шейка или же убить Райфа до того, как он осуществит свои угрозы. Но, прежде чем она убьет его, если она еще сможет это сделать, она должна найти его.

«Другой выход – вызвать сюда Мисси, – понуро подумала Эллин. – Поехать сейчас домой, и пусть Берт и Мисси проведут Шейка по остальным скачкам». Она подумала о таком выходе и не захотела этого. Мысли о доме не принесли ей мирных и спокойных предчувствий. На ранчо было адски тихо. В Рэпид-Сити – утомительно спокойно. Дом вызывал мысли о возвращении в рутину каждодневной жизни, где Билл Боланд ждал, чтобы окольцевать ее, где волнующие события были чем-то, о чем можно только прочитать в газетах.

Волнение? Она презрительно фыркнула. Можно ли было так непристойно использовать чувства для шантажа? Эллин усиленно думала, но не смогла придумать ничего, чем бы она пожертвовала, чтобы спасти свою репутацию, за единственным исключением – жеребенок – победитель Мисси. Сам Шейк был слишком невинным, чтобы его отдать такому подлому негодяю, как Райф. И ради такого ничтожного дела – ее репутации.

Несколько слезинок скатились по щекам. «Как долго же мне придется расплачиваться за одну ошибку? – мрачно подумала Эллин. – И сколькими разными способами?» «Ты должна играть по правилам, – сказал ей Берт в Луизвилле. – Даже если кто-то, какой-нибудь человек решит изменить правила в середине игры. И ставки».

Стук в дверь заставил ее очнуться. Быстро смахнув позорные слезы, она негромко спросила:

– Кто там?

– Я, – это был голос Берта, спокойный и безмятежный.

– Дверь открыта.

Берт, с живостью человека в два раза моложе своих лет, после основательного ночного сна выглядел посвежевшим и крепким, готовым к борьбе с новым днем. Он тут же задал вопрос, как она и предположила, так как ее лицо, вернее, выражение, было разительным контрастом, вызывавшим такую резкую реакцию.

– Что такое, дорогая? – спросил он, закрывая за собой дверь. – Мне лучше не задерживаться, иначе будет серьезный разговор.

– Я не стала бы беспокоиться об этом, – натянутым голосом заметила Эллин.

На лице Берта появилось озадаченное выражение. Он осторожно подошел к дивану и смотрел, как она протягивала ему письмо. Берт перевел взгляд с бумаги на ее лицо и обратно.

Потом он взял его из дрожащей руки.

Эллин отвела взгляд от окна, застыв в ожидании неизбежной реакции Берта. Стиснув зубы, чтобы не заплакать от неминуемого сочувствия, она прислушивалась к песенке торговца сдобой на улице. Таким образом Эллин не обратила внимания, сколько времени Берту потребовалось, чтобы осмыслить письмо и то, что в нем подразумевалось. Следующее, что она почувствовала, это то, как его мясистая рука сжала ей плечо. Она закрыла глаза.

– Райф, – сказал он, его голос был спокойным.

В ответ она кивнула, не доверяя собственному голосу.