Читаем Вкус победы полностью

Все тепло внутри нее превратилось в лед. Она не могла сделать этого. Эллин с усилием опустила голову, нарушая единство, созданное их губами. Кажется, Джошуа неправильно истолковал ее жест: теперь он целовал ей глаза, висок, все, к чему мог прикоснуться губами. Другой рукой он взял полу халата, собираясь, она знала, отбросить ее назад.

– Джошуа, подожди, – сказала Эллин, и перед лицом возникшей задачи ее желание отступило.

– Я ждал слишком долго, – прошептал Джошуа, лаская губами ее ухо и доводя до безумия. – Милая моя, любимая…

В этот захватывающий своей потрясающей нежностью миг ей ничего так не хотелось, как ответить ему такой же нежностью и ощутить то, что влекут за собой эти пьянящие поцелуи. Ей потребовалась вся воля, чтобы отстраниться, освободиться от чар этого страстного желания и отвернуться от Джошуа. У нее на глаза навернулись слезы, и чувства переполнили ее так, что ей казалось, она вот-вот задохнется от них.

– Пожалуйста, не надо, Джошуа, – попросила Эллин, поднимаясь с кровати, чтобы быть от него подальше. – Ты ведь не знаешь всего.

Он был рядом с ней и одержимо, страстно обнимал Эллин за талию, наклонив лицо к ее шее.

– Я знаю, что люблю тебя, – сказал он голосом, перевернувшим ее внутри и превратившим в дрожащую массу.

Ее рука невольно поднялась к его щеке, очертив мягкую линию на мужественных скулах.

– И я люблю тебя, – смогла прошептать Эллин и всхлипнула: – И это все осложняет. Пожалуйста, выслушай меня.

Он убрал от нее руки, и на мгновение ей показалось, что она может упасть. Проглотив комок в горле, она повернулась к нему лицом и увидела, что он зажигает на столе лампу. Комната озарилась бледным прозрачным свечением. Джошуа снова повернулся к ней, стоя от нее в трех шагах и глядя темными серьезными глазами, полными ожидания.

– Я слушаю, – сказал он сдавленно.

«О Боже мой», – взмолилась Эллин. Она так давно уже не молилась, что не смогла вспомнить слов мольбы. Потом наступила долгая пауза, когда в ее воображении не было ничего, кроме желания вновь очутиться в его объятиях. Но она не должна просить об этом. Она должна сама с этим справиться.

А Джошуа ждал.

– Боюсь, что я, возможно… жду ребенка, – еле слышно прошептала наконец Эллин, желая отвести взгляд, но не осмеливаясь это сделать.

Он моргнул. Его глаза широко раскрылись, потом прищурились. Джошуа сделал глубокий вдох, потом – резкий выдох.

– Райфа? – спросил он вызывающе.

Слова пронзили ее, как острый нож. Она думала над ответом. Будет ли лучше солгать, и он будет думать о ней, как о дуре, или же сказать правду, и он будет думать о ней, как о проститутке.

– Билла, – выдохнула она, чувствуя, что сгорает со стыда, – Билла Боланда.

Эллин хотела ему все сказать. Как она не любит Билла. Как была сломлена Райфом, и как боялась на всю жизнь остаться одна. Но заметив, как в его глазах исчезли все чувства, и взгляд стал опустошенным, Эллин поняла, что ее объяснение будет бесполезно.

Джошуа ускользнул от нее, как свежая вкусная вода через сито, и у Эллин пересохло во рту.

– Зачем ты пришла ко мне сегодня? – от этих тихих слов она вздрогнула и призвала все свое мужество, чтобы ответить ему.

– Думаю, ты знаешь, – ответила Эллин шепотом. – Извини, Джошуа. Я не хотела причинять тебе боль. Я не смогла сделать это. Я не смогла солгать тебе.

Слабая улыбка тронула его губы, но это было неприятное выражение.

– Ты не смогла солгать, – как эхо повторил он, и в его голосе послышалась явная насмешка. – И предполагается, что этого достаточно? Предполагается, что это все уладит?

Его слова были маленькими острыми камешками, брошенными в нее с большой силой. Эллин хотела прикоснуться к нему. Она хотела все исправить. Но теперь их разделяло гораздо большее, чем три шага на персидском ковре. Теперь их разделяло нечто большее, чем на стипль-чез в Дакоте. Она рассеянно подумала, не убьет ли он ее, и можно ли просто умереть.

– Спасибо, – продолжал Джошуа чересчур громко и дерзко, – за твое признание. Ты не хотела причинять мне боль? Это трогательно. В самом деле. И я бы даже мог в это поверить, если бы не слишком часто повторяющиеся признания в твоей ненависти.

Он помолчал и с горькой усмешкой покачал головой.

– Я позволил вам один раз чертовски помучить меня, леди, и не могу придумать ни одной причины, почему я должен давать вам шанс выходить на «бис».

Эллин почувствовала, что у нее отвисла челюсть, и кровь отхлынула от лица.

– Что ты…

– Я говорю, – перебил он, подбоченясь, – ты слишком далеко зашла в любовных делах со своим дакотским самцом.

Ей захотелось уйти из комнаты. Ей захотелось убежать. Она подумала, что бежит, но это просто сердце ее билось, как дикая птица в клетке. Она все еще стояла с ним вне собственного тела. Внезапно Эллин услышала звук, как порыв ветра над ухом. Это, как она поняла, было его дыхание. Его обнаженная грудь, украшенная россыпью темных волос, вздымалась и падала от быстрого дыхания.

– Убирайся, – выдохнул Джошуа, глядя на нее холодным убийственным взглядом.