Читаем Вирикониум полностью

— Мы пересечем Пустошь и вернемся в Дуириниш. Самая короткая дорожка, если тебя не воротит от мест былых сражений и древних ящериц. А оттуда — в Вирикониум. Целлар боится Знака Саранчи. Он боится за королеву. На самом деле он сам толком не знает, чего боится.

Карлик огляделся, точно ожидал дождя.

— Вот этого я и боюсь. И все-таки… смею заметить, в ближайшее время нам будет кому поотрывать бошки. Ну как, позаботишься об наших несчастненьких?

И он принялся энергично колотить своего пони пятками — испуганный бурей, тот не соглашался тронуться с места.

Гробец уже почти скрылся из виду… и вдруг замер. На миг пони и его маленький всадник словно превратились в странное кряжистое существо, над головой которого, точно вымпел, злобно изогнулось энерголезвие секиры.

— И не говори, что я тебя не люблю!

Прежде чем пони отвернул голову, его глаза сверкнули мертвым зеленым светом. Целлар нетерпеливо ждал, глядя куда-то на юго-запад.

— Поднимайте Железное ущелье! — долетел сквозь бурю чуть слышный крик. Никого из них Хорнрак больше никогда не видел.

пели потусторонними голосами двое безумцев.

Буря крепчала. Хорнрак был один. Даже призрак Бенедикта Посеманли, достигнув своей цели — по крайней мере частично — растаял, как свечка. На опустевшую деревню спустился вечер… который с таким же успехом мог оказаться полднем. С сумрачного неба сыпала снежная крупа. Снег заметал высохшие трупы и пустые комнаты, собирался с наветренной стороны на карнизах. Время от времени ветер с Сердца Пустоши подмешивал к нему пару пригоршней старого льда и швырял на улицу, точно грязный стеклярус.

Хорнрак потер загривок. Угораздило же до такого дожить! Мало того, что потащился на этот треклятый север с двумя сумасшедшими. Так теперь еще и третьего искать на свою голову! И никто не спросит, хочешь ты этого или нет!

Ладно, сперва — Железное ущелье. А потом — на юг вдоль побережья… Другого пути Хорнрак не знал. Берег моря, такой неприветливый, с его далекими миражами и полуразрушенными утесами, теперь казался почти родным.

Потом он снова затеряется в Низком Городе. Возможно, найдет мальчика. И прикончит этого гребаного карлика, если когда-нибудь представится возможность…

Все это время на краю его сознания, точно личинки на краю блюда, копошились странные мысли — не свои, чужие. Там, у обрыва на Эгдонских скалах, это шевеление было почти незаметным, упорным… и слишком далеким, чтобы превратиться в пытку, но слишком близким, чтобы чувствовать себя спокойно. Внезапно Хорнрака охватил страх. А что, если эти твари опустятся с неба и обнаружат его среди мертвых сородичей? Какую пытку они придумают для него? Как бы то ни было, но их мысли в голове… это невыносимо.

Хорнраку и его подопечным оставили двух лошадей. Две лошади на троих… Он лихорадочно убеждал сумасшедшую сесть на одну из них. Потом, держа руку на рукоятке ножа, приблизился к Рожденному заново, жалея, что карлик не вырвал у него баан во время драки, когда лошади чуть не затоптали обоих. Глядя на наемника так, словно зрелище одновременно забавляло и печалило его, Фальтор проговорил:

— Я побегу рядом с вами. Здесь не слишком далеко.

Ветхая оранжерея Святого Эльма Баффина с изобретенными им самим флагами и фантастическими телескопами покачивалась над рыбачьими пристанями. Здесь царили тишина, соленый воздух и запах пищи, принесенной неделю назад, а то и больше. Хозяин сидел на своем стуле с высокой спинкой, окруженный тарелками с засохшей сельдью — казалось, он не двигался с места, с тех пор, как Хорнрак покинул его, только снял отцовские латы. Оказалось, что все тело Святого Эльма обмотано какой-то грязной белой тканью — то ли льном, то ли фланелью, — словно у него болели все суставы. Он смотрел перед собой в никуда, вытянув свои длинные тощие ноги и сплетя их между собой так, словно они принадлежат кому-то другому. Лицо, вялое, словно нарисованное на мешке, исказило отчаяние. Он был раздавлен. Его инструменты, разбитые, валялись на полу — просто обломки, по большому счету бесполезные: изогнутые латунные трубки, вставленные одна в другую, сложные цветные линзы, похожие на растоптанные засахаренные анемоны. Карты были сорваны, под ними белела голая стена. Возможно, их вид стал для Баффина невыносим.

Хорнрак протер запотевшее, разбитое оконное стекло и посмотрел вниз.

— Зря вы с собой такое сотворили, — проговорил он.

Все впустую. Он кипел от злости… которая вдруг сменилась какой-то ледяной отстраненностью.

— Что тут стряслось?