Читаем Вирикониум полностью

Он уже заметил, что насекомое явно подверглось нападению. Выпуклый удлиненный грудной щиток, из которого побегами торчали хилые лапки, покрывали резаные и колотые раны — некоторые из них достаточно глубокие, чтобы можно было разглядеть белесый нутряной жир. Вокруг странных, нечеловеческих глаз коркой запеклась сукровица. Время от времени существо бесцельно скребло ногами пепел и дико било своими прозрачными крыльями.

— Мы видели ваш мир, — проговорила сумасшедшая. — Весь ваш мир — убийство. Убийственный мир. Убитый мир. Нас всех здесь убили.

Ее голос был жалобным, монотонным и доносился словно издалека. В паузах между словами Хорнрак сам становился насекомым. Он летел над бескрайними заброшенными пустошами, гонимый стремлением, которого не понимал. С ним было множество других, таких же, как он. Их вел голод — вел настойчиво и в никуда. Задыхаясь, они падали, и их тут же сжирали.

— Теперь мы давим вам на мозги. Наши слова давят вам на мозги. Ваш мир давит. На нас. О… Кха.

Существо замолотило конечностями по земле, пока одна из них не отлетела.

— Кха, — выдохнула Фей Гласс. — Помогите. Ох.

Хорнрак бросился вперед и попытался вытащить девушку из-под клацающих жвал. Она даже не сдвинулась с места. Наемник почувствовал, как огромная треугольная личина падает прямо на него, заорал и шарахнулся в сторону, размахивая ножом, точно слепой.

Гробец-карлик, который как раз вышел из лабиринта, тронул его за локоть.

Вдвоем они все-таки сумели вытащить сумасшедшую из-под странной твари. Карлик где-то потерял шляпу.

— Я… Мы… Ох… — скулила Фей Гласс.

В это время в работе нервной системы насекомого снова случился какой-то сбой. Тварь начала корчиться, шумно выпуская воздух и сворачиваясь клубком — казалось, она бодает сама себя в живот. Судороги сменились странным оцепенением, которое охватило и сумасшедшую. Она лежала на земле, как окукливающаяся личинка. Кончики ее пальцев кровоточили: она искусала себе все руки. Насекомое напоминало огромную эмалевую фибулу из руин древнего города, развращенного собственной роскошью. Хорнрак и карлик осторожно наблюдали за ним.

Насекомое обернулось, его загадочные глаза затянуло роговой пленкой. Оно источало слабый запах лимонов, сквозь который пробивалась вонь тухлой капусты.

— Оно видит нас, — прошептал Гробец и облизнулся. — Что она говорила?.. Оно может нас видеть?

Но Хорнрак слишком запыхался, чтобы произнести хоть слово.

В нашем понимании Рожденные заново не мыслят. Они живут, преследуемые своим непостижимым прошлым, живут среди снов наяву, спутанных, как видения душевнобольного…

Эльстат Фальтор пришел в центр лабиринта с противоположной стороны. В его движениях было что-то неестественное. Он удивленно уставился на насекомое, помахал рукой у себя перед носом; потом из его груди вырвался долгий стон. В своей кроваво-красной броне он сам был похож на странного богомола из далеких лесов.

Возможно, этот звук привлек внимание насекомого. Оно повернулось к Фальтору, сочленения его нижних конечностей звонко щелкнули. Теперь карлик и Хорнрак могли разглядеть любопытные метки на брюшке существа: три черные диагональные полосы, которые, как перевязь, тянулись к каждому крылу.

Постанывая, Фальтор обошел площадку. Его голова покачивалась, точно маятник метронома. Он явно считал, что пребывает в снах о Послеполуденной эпохе, поскольку бормотал себе под нос что-то об Эрнаке сан Тенн и «желтых садах». Теперь они снова стояли лицом друг к другу; и если Фальтор был похож на насекомое, то тварь перед ним напоминала человека закованного в изрубленную желтую броню.

Рожденный заново мельком взглянул на энергоклинок, который шипел у него в руке, плюясь искрами… и ударил насекомое по голове. Лезвие вскрыло один глаз существа, рассекло грудной щиток и подрубило одну из его конечностей. Оно упало набок и поползло, пытаясь снова взобраться на круглую площадку; крылья издавали тонкий звук, похожий на поскуливание. Фей Гласс завизжала и вскочила. Фальтор снова нанес удар. Некоторое время он наблюдал, задумчиво склонив голову набок, как тварь с удвоенной яростью повторяет свои попытки, потом опустил оружие. Клинок плавил пепел, превращая его в стеклянистую массу.

— О, какие огромные венчики! — возопил Фальтор. — Тысяча роз и других цветов! Мысль, обладающая силой ощущения!

Он умоляюще взглянул на Хорнрака, снова убрал меч и убежал в лабиринт. Глаза Рожденного заново вылезали из орбит, тело согнулось под невероятным углом.

Искалеченное насекомое достигло стены и попыталось влезть на нее. Пепел струйками стекал вниз. Фей Гласс плакала.

— Погодите, нас всех тут убьют. Вена, Блэкпул и Венеция утонут в собственных слезах. Давите наш мир. О… О…

Внезапно у нее над головой возник призрак Бенедикта Посеманли. Его дряблое лицо было исполнено тревоги. Гримасничая, призрак произнес: «Фенлен! Фенлен!» — так, словно просил прощения… и тут же, размахивая руками, умчался прочь — вероятно, унесенный некими потусторонними потоками.