Читаем Вирикониум полностью

Толпа, чувствуя, что продолжения не предвидится, минуту-другую равнодушно наблюдала за происходящим, а затем начала редеть. Дети все еще оборачивались — их словно магнитом тянуло к месту крушения. Но взрослые просто шли по мощеной дороге, ведущей в Железное ущелье, и исчезали по двое и по трое среди маленьких двухэтажных строений под шиферными крышами, потемневшими от влаги до цвета сланца, за развешенными для просушки сетями и мокрым бельем на веревках. Они отупели от холода и непрерывных лишений. Казалось, никакое бедствие уже не вызовет у них ни протеста, ни даже отклика — даже бедствие, которое, как позже заметил кое-то из спутников Фальтора, касалось их всех. Одна женщина замешкалась и какое-то время стояла, глядя на волны. На ее щеках, быстро высыхая на ветру, блестели слезинки. Лишь тогда Хорнрак понял, что корабль действительно был не один.

Западный ветер брызгал в лицо дождем. Там, откуда он прилетел, огромной древней рыбиной лежал островной континент Фенлен — лежал и чего-то ждал.

На возвышенности Хорнрак разглядел «Новую ратушу» — здание словно парило в воздухе над поселком. Наемник почему-то почувствовал себя несчастным.

— От этого ветра у меня кости ломит, — бодро сообщил Целлар-птицетворец. Никто не ответил, и старик нетерпеливо пожал плечами.

— Нам стоило бы сделать кое-что для этих людей, — сказал он Фальтору. — Куда больше, чем они когда-либо смогут сделать для нас. Это к вопросу о помощи. Когда вы перестанете дуться, сами это увидите.

Когда они вошли в Ущелье, все говорило о том, что скоро польет по-настоящему. Стены домов облупились; когда-то побелка радовала глаз, а оконные рамы были заботливо выкрашены. Теперь… Лишь бледные лица следили из-за заплаканных стекол за незваными гостями.

Путешественники поднялись выше. Отсюда как на ладони была видна верфь Святого Эльма Баффина. Над ней торчали мачты и реи его флота, благородного и обреченного — стремительных тримаранов под все теми же странными парусами из гофрированного металла, на которых горели оранжевые ящерицы и зеленые жуки и слегка искаженные геометрические фигуры. Краски были буйными, яркими, точно свежая татуировка. Эти суда задумали в Полдень, построили на Закате; освященные юным безумием обеих эпох, они вооружались для невидимой войны. «СМЕРТЬ» — гласила надпись на парусах одного судна. «ЖИЗНЬ» — было начертано на другом богатым, вычурным шрифтом. На палубах, точно стая крыс, суетились матросы и корабелы.

— В Высоком Городе даже не слышали, что здесь идет война, — с любопытством заметил Эльстат Фальтор. — Неудивительно, что они прозябают тут в нищете.

«Новая ратуша» по-прежнему нависала над ними, как рок. Мрачное, украшенное колоннадой, возведенное с какой-то таинственной целью, здание невыносимо подавляло своей старостью. Эта старость долго перебирала достояние исчезнувшей расы Эльстата Фальтора, как перебирают тряпки в сундуках — все ее преступления против нравственности, философские нелепости, технологии, которые не устарели, но были больше никому не нужны… и нашла их бессмысленным. В ее представлении бессмысленными в конце концов становились даже пустыни — единственное, что Полдень оставил в наследство Закату. Фальтор приближался к зданию, вздрагивая от холода и сырости, пытаясь укрыться плащом от ветра, который дул здесь миллионы лет. А оно говорило с Галеном Хорнраком из века столь же наивного, как его собственный, но не столь похожего на головоломку. Это здание было пережитком Рассвета.

На его крыше громоздилось нечто убогое и ветхое, но построенное не так давно. За отсутствием более подходящего названия это можно было назвать оранжереей. Над ней развевались флаги — что на них изображено, разобрать было невозможно. Фальтор завел спор с карликом относительно их происхождения — спор, который начался сам собой и оборвался на полуслове…

А внизу, в проеме древней входной двери, стиснув пальцы с суставами, похожими на игральные кости, стоял единственный и полновластный правитель этого забытого миром морского владения, гениальный творец обреченного флота — Святой Эльм Баффин.