Читаем Вирикониум полностью

Туман над поселком рассеялся, и сразу запахло копченой рыбой и солью. Фальтор и его спутники стояли, окруженные толпой, и чувствовали себя весьма неуютно. Эти люди не были вооружены, но зачем оружие при таком численном перевесе? Хорнрак поднял нож. Жители Железного ущелья окружали его, напоминая выживших в некой забытой колониальной войне — войне, где сражениями именуются стычки, не преследующие общей цели, войне без победителя. Хрупкие женщины, вежливые и рассудительные, несколько детишек с голыми ручками и ножками… Ни одного юноши — лишь несколько стариков, тяжело переставляя ноги и поднимая тяжелые воротники, щурят синие глаза, выцветшие и слезящиеся от холодного ветра. Все они — старики, женщины, дети — смотрели на незваного гостя в упор, с вызовом и без малейшего любопытства. Он тоже смотрел на них — смущенно, хотя вряд ли мог толком объяснить, откуда взялось это чувство.

Впрочем, здесь были не только обычные люди: чуть поодаль собралась небольшая группа Рожденных заново. Они напоминали странных длинношеих животных, их тонкие черты немного огрубели от постоянных лишений. От чего они отказались? Почему променяли Послеполуденную культуру с ее безумной изощренностью на вонь дохлой рыбы?

Моряки, сумевшие спастись во время крушения, плыли к берегу. Никто не пытался им помочь; похоже, они и не ожидали помощи. Они выбирались на пирс и лежали, растянувшись и недоуменно приоткрыв рты. Их взгляды были пусты. Вскоре двое моряков поднялись на ноги. Третий по-прежнему лежал между ними и бормотал, благодаря непонятно кого — вернее, пытался. Его товарищи снова опустились рядом, положили на колени изуродованную ожогами голову несчастного и держали, пока из уголка его рта не стекла струйка прозрачной жидкости. Тогда они оставили своего друга и стали смотреть на стаю чаек, которые терзали что-то плавающее на волнах — смотрели, не видя. Совсем мальчики, светловолосые, юные, простодушные… но на лицах такое отчаяние, словно вся жизнь этих пареньков свелась к череде кем-то спланированных атак и никем не запланированных отступлений.

Пару минут Эльстат Фальтор сурово наблюдал за ними. Похоже, местные старейшины — или другие представители власти — не удостоили гостей вниманием. С некоторым трудом он выбрался из толпы и достал верительные грамоты.

— Мы прибыли с миссией особой важности… — начал он.

Юноши долго молчали. Наконец один процедил:

— Вы выбрали не самый удачный момент.

Он повернулся к Фальтору спиной, спокойно проигнорировал попытку возразить, и его вырвало морской водой. Его товарищ примирительно положил руку ему на плечо и напомнил:

— Капитан, они прибыли из столицы…

Но тот, кого назвали капитаном, только вытер губы и дико захохотал.

— Ну да! Ты только посмотри на них! Какой-то желтый дед, девица… И аристократишки из Города со своим карликом!

Его снова скрутил приступ рвоты, но в желудке у бедняги, похоже, ничего не осталось.

— Вирикониум никогда и ничем нам не поможет, — пробормотал он В голосе капитана слышалась жалость к самому себе, и миг спустя он это осознал. Тогда рот юноши скривила гримаса отвращения.

— Ты что-нибудь видел?

Другой покачал головой, и капитан прошептал:

— Мне жаль тех, кто видел.

Он попытался отжать соленую воду из своей шевелюры.

— Голову даю на отсечение, нас протаранили свои, — продолжал он задумчиво. — Но к тому времени мы уже горели…

И пожал плечами.

— Как всегда. Те, кому удается хоть что-то увидеть, тут же сходят с ума. Те, кто не видел, заблудились в тумане.

Подобно всем побежденным, он не мог думать ни о чем, кроме своего поражения.

— Вы обязаны помочь нам! — внезапно закричал Эльстат Фальтор.

— Оставьте их в покое, Фальтор, — проговорил Хорнрак. Ему слишком часто приходилось оказываться среди проигравших. Правда, он не ожидал, что сможет почувствовать сострадание… Он только что осознал это и был немало удивлен. Наемник краем глаза взглянул на карлика — заметил ли тот что-нибудь?

Но карлика это не интересовало: он только подарил юным морякам ясную, безжалостную усмешку и сказал:

— Здесь врагов нет — по крайней мере их не видно.

— Эти грамоты обязывают их оказать нам помощь, — произнес Рожденный заново, чуть понизив голос.

Его слова привели юношей в замешательство, которое сменилось легким презрением.

— Идите в Новую ратушу, — бросил один. — И оставьте нас в покое.

И они побрели прочь по причалу — туда, где над пеной, почти скрывшей обломки крушения, под странным утлом торчала одинокая мачта.

Запах лимонов лез в ноздри. Казалось, на корпусе затонувшего судна на протяжении всего плавания, ставшего для него последним, оседала горькая роса. Нездешний, фальшивый запах… Лошади его явно не выносили.