Читаем Вирикониум полностью

Поправить его было невозможно: он все равно не дал бы никому открыть рта. По его словам, он оставил надежду на помощь столицы. Нет, он не имеет претензий к Высокому Городу. Каждые полгода он отправляет гонцов в Дуириниш, который считается местным центром. Однако пересылать его послания дальше явно никто не спешил. Оно и понятно. В Дуиринише, похоже, решили, что речь идет об обычной ссоре между двумя прибрежными деревеньками. После войны такое случается сплошь и рядом. Что ему остается, кроме как относиться к проблеме философски?

Гости плелись за ним по широкой лестнице, слушая монолог, который изливался на них бурным потоком.

— …Однако теперь, когда вы приехали…

И человек в зеленых латах издал натянутый смешок.

Покои Эльма Баффина были залиты светом — бесцветным, всепроникающим светом ламп без абажуров, — полны странных навигационных инструментов и не менее странных звуков. Здесь царил настоящий бардак. В одной из комнат когда-то висели карты; теперь они были сорваны со стен и лежали по всему полу причудливыми складками, постоянно попадаясь под ноги. Хозяин не стал задерживаться и повел гостей прямо в оранжерею на крыше. Впрочем, это сооружение с таким же успехом можно было назвать чердаком.

— Отсюда я вижу море на двадцать миль… — он улыбнулся гордо и немного трогательно. — Полагаю, что у вас, на юге, есть более точные инструменты.

Его «инструмент» представлял собой конструкцию из медных трубок, похожую на клубок змей и снабженную окуляром, куда Баффин предложил посмотреть. Фальтор и его спутники один за другим склонялись над прибором. Пришла очередь Хорнрака, но все, что он увидел — это унылая, затянутая сетчатым узором серая пелена, и на ее фоне — нечто похожее на куколку или кокон, которое вращалось и корчилось на конце нити, смутно различимой из-за большого расстояния. Наемник покачал головой.

— С такими хитрыми приспособлениями вы не скоро добьетесь успеха.

Но Целлар, похоже, пришел в восторг.

Пока они бродили от экспоната к экспонату, как туристы, которых затащили на выставку никому не известного художника, Баффин сидел на табурете, его руки и ноги словно свела судорога. При странном резком свете, проникающем сквозь матовые стекла, он сам напоминал экспонат: ноги перекручены, лицо — как мешок, на котором нарисовали скорбную физиономию.

— Это не просто телескоп.

Море было пусто и неподвижно. Комнаты продувались насквозь и казались давно покинутыми. Эльм Баффин приказал подать завтрак. Вскоре появилась старуха с подносом, но хозяин не позволил ей прислуживать гостям и взялся за это сам.

— Не желаете вяленой селедки?..

Деньги и люди, по его словам, требовались безотлагательно — помимо древесины, которой постоянно не хватало. Флот построен и вооружен, но плавать на кораблях некому.

— Вы позволите?..

Он показал карты, чертежи и стратегические планы — нечто совершенно непостижимое. На картах был обозначен туман — весьма необычным символом, зато остров-континент Фенлен куда-то исчез. Хорнрак поискал его, но безуспешно.

— Война, — только и сумел сказать Эльстат Фальтор.

— Конечно, вы же сами все видели. И можете оценить ее масштабы.

Он надолго замолчал, погрузившись в размышления. Потом сказал, что его корабли прекрасно вооружены. На них плавают искусные моряки. Но в море они сначала столкнулись с мощными противными течениями, а потом попали в туман. В тумане прячется враг, которого никто никогда не видел.

— Люди сходят с ума и бросаются в воду. Кто не утонул, тот погиб в огне или сражен каким-то немыслимым оружием. Кое-кому удалось вернуться. Корабли пропахли какой-то дрянью; выжившие говорят о звуках — негромких, но столь ужасных, что описать невозможно…

Фальтор начал выказывать признаки нетерпения. Подобные предположения были не в его вкусе. Он искоса посмотрел на Хорнрака. Наемник пожал плечами. Целлар-птицетворец, однако, ловил каждое слово Святого Эльма.

— Вы когда-либо подвергались нападению на суше? — спросил он.

— Вот уже десять лет мы ведем войну и не видим, с кем воюем, — рассеянно отозвался Баффин. — С тех пор как умер мой отец, там что-то завелось.

Фальтор поежился и громко вздохнул.

— Я ничем не могу помочь, — резко произнес он, обращаясь к Целлару. — Нам некогда с этим разбираться.

Баффин сделал вид, что не слышал, и продолжал:

— Ночью туман подползает к берегу. Иногда мы замечаем, как они тайком проплывают вглубь фьорда и высаживаются на материк. Куда они идут, мы не знаем… — он устало улыбнулся. — Прошу прощения, рыба ужасна.

На миг черты его лица как будто сделались четче, оно снова стало юным и живым.

— Я рад, что вы наконец-то приехали.

Фальтор встал и протянул грамоту и рекомендательные письма.

— Мы получили приказ, и дело не терпит отлагательств, — сказал он. — Я хотел бы получить свежих лошадей, если у вас они есть. Иначе никак. Сожалею, но мы ничем не сможем помочь.

Стало очень тихо.

— Отвратительно, Эльстат Фальтор, — произнес Целлар.

Баффин смотрел на них обоих. Мокрый снег залепил молочные стекла оранжереи. Ветер трепал хвосты вымпелов и покачивал далекие верхушки мачт недостроенного флота. С моря наползал туман.