Читаем Вирикониум полностью

На следующее утро обнаружилось, что призрак Посеманли покинул их, но об этом Целлар не упомянул. Не рассказал он и о том, как они взгромоздились на своих промокших, понурых лошадей, которые тупо таращились на пустошь, простиравшуюся далеко вглубь материка — полуплодородную полоску торфа, изборожденного трещинами, поросшего жестким вереском, где из дыр и пустот вытекает смертоносная жидкость. Это была наиболее заболоченная окраина Великой Бурой пустоши. На бесконечных склонах, поросших мокрым луговиком, неожиданно возникали «окошки», полные бурой воды. Скалы причудливой формы торчали вдоль изломанной линии горизонта; ветер обтачивал их, придавая им смутное сходство с живыми существами. Таково их последнее предназначение… В том или ином смысле, таково последнее предназначение всего сущего, когда наступают долгие Сумерки Земли.

Возможно, у путешественников разыгралось воображение, но перед лицом приближающейся старости мира их охватил трепет.

Вместо того чтобы повернуть на восток, Эльстат Фальтор повел своих спутников сначала по утесам, а затем вниз, в Железное ущелье. Они следовали за ним, как горстка беженцев, спасающихся от бедствия, которому суждено остаться в летописях, их головы клонились под жестокими ударами Времени.

Циклопические стены Железного ущелья старше Послеполуденных культур. Кто строил их, с какой целью и осознавал ли эту цель до конца — неизвестно. Массивные необработанные блоки, из которых они сложены, родом не с этого побережья — они вырублены из гранита далеко на севере. Кто и когда доставил их оттуда, чтобы скрепить железом и сложить на берегу холодного моря, — тоже никто не знает. Черные, влажные от тумана, они похожи на отвесные стены фьорда, в который вмурованы — на бесплодные допотопные сланцы, застывшим водопадом уходящие в эбеновое море. Огромные здания на пристани тоже черны; их назначение давно забыто, и большинство из них обветшало. Ныне жители порта питаются рыбой, яйцами чаек и бараниной. Запуганные своим местоположением, временем и морем, беленые известкой домишки в тревоге жмутся к древним исполинским стенам. Дорога, опасно петляя среди крошащегося сланца, убегает вверх по склону, к высокогорным пастбищам.

Теперь вниз по этой дороге ехал Гален Хорнрак — слушая хриплое ворчание карлика у себя за спиной и озадаченный видом тумана, затянувшим дно фьорда. Туман был пепельно-серым и крупнозернистым. Какие-то внутренние потоки вяло помешивали его. Порыв ветра пронесся по кромке утесов, поднял под ногами пыль и на миг разогнал пелену, но показал только черную воду, изрисованную дождем. И все же Хорнрак чувствовал, что там что-то есть — хотя скорее всего не смог бы толком объяснить, что именно. Он остановил лошадь, привстал в стременах, вытянул шею и с тревогой вглядывался вдаль, пока прореха не закрылась снова.

— …Тогда что это было? — спросил он сам себя и помотал головой. — Фальтор! — крикнул он, обернувшись. — Думаю, это неразумно.

Когда они спустились ниже, ветер стих, но наемник уловил запах дыма, от которого невыносимо свербело в носу, точно от пудры. Карлик тоже заволновался, тер нос запястьем, косился и фыркал, точно беспокойный пес. Кроме дыма, пахло чем-то еще: запах был более острым и не таким узнаваемым.

Пройдя еще немного, они остановились у кромки тумана, как пловцы на берегу незнакомого озера. Хорнрак уже не сомневался: там, в воде — люди, они заблудились и охвачены ужасом. Издалека, чуть приглушенные туманом, доносились крики, и становилось ясно, что люди просят о помощи.

— Это может быть небезопасно, Фальтор.

Но Фальтор только махнул рукой. Это означало: «Идем дальше».

С этого момента Хорнрак словно наблюдал все происходящее со стороны, не вполне являясь его частью — знакомое чувство, напоминающее о бистро «Калифорниум», смертоносных тенях Низкого Города, похожих на млечный сок, и…

В тумане отчетливо пахло лимонами и гнилыми грушами — влажный фальшивый запах, который лез во все поры и ощущался даже кожей. Свет сочился непонятно откуда — такое освещение имеет свойство делать контуры предметов резче, одновременно размывая заключенные в них детали. Карлик, который ехал справа от Хорнрака, казался фигуркой, вырезанной из серой бумаги: странная шляпа с высокой тульей, профиль злого духа, боевой топор больше него самого. За пределами этого бумажного силуэта была лишь белесая пустота, где исчезала тропинка. Время от времени Хорнрак различал в ней тусклое пурпурное пятно, пульсирующее, точно раскаленное. Пока наемник пытался вспомнить, что это ему напоминает, Эльстат Фальтор подъехал к нему слева. В горле першило, глаза слезились, из носа текло. Всадники осторожно продвигались вперед, пока дорожка не стала ровнее, и они совершенно неожиданно очутились на широкой каменной площадке, окаймляющей эстуарий.