Читаем Вирикониум полностью

Рядом шли еще двое: грязный убийца из Низкого Города с походкой разочарованного хищника и физиономией испорченного мелкого аристократишки… и темная молчаливая фигура, похожая на труп, закутанный в расшитый плащ.

Гробец вскрикнул и уставился на них. Потом подался вперед, оторопело хлопая глазами.

— Кромис? — прошептал он.

Боль затопила его. Он забыл про мальчика и шагнул навстречу Галену Хорнраку… Конечно, это был он, угрюмый, как волк, нетерпеливый, обидчивый и вздорный, как девчонка, обнаруживший, что дворец, это древнее пугало, не производит на него никакого впечатления — старое здание, не более того.

Карлик подошел и коснулся истерзанной металлической птицы, висящей у него на поясе вместо меча. Несколько секунд он разглядывал лицо убийцы, потом вздохнул. Просто отдаленное сходство. Стоило присмотреться — и становилось ясно: в этих чертах нет ничего, кроме мучительной дикости, которая никогда даже не проскальзывала в чертах поэта-героя. Карлик тряхнул головой и повернулся к Эльстату Фальтору.

— Извини, дружище. Просто показалось…

Фальтор рассеянно улыбнулся, глядя на него сверху вниз.

— Знаю. Они похожи. Что ты сотворил с мальчиком?

Он наклонил голову набок, словно прислушивался к чему-то, чего никто больше не мог услышать, и забыл, о чем говорил. Повисла неловкая пауза.

— Тебе следовало проявить терпение, Карлик, — снова заговорил Фальтор. — Я слышал, по коридорам разгуливает то ли огромная обезьяна, то ли сумасшедший. Увидев кибитку, я…

Он тряхнул головой, словно отгоняя образ, который вставал перед глазами, загораживая реальный мир.

— Я знал, что это ты — больше некому. Прикончишь парня, или он может возвращаться к своим обязанностям?

В голосе Фальтора звучало любопытство, дружелюбие… и ни тени насмешки.

Гробец оскалил гнилые зубы. Всего двадцать лет прошло… Такой прием его немного смутил.

— Я слишком стар, чтобы быть терпеливым, Рожденный заново, — отрезал он. — У тебя все в порядке?

Не дождавшись ответа, он почти с благодарностью повернулся к мальчику — тот поднялся на колени, на его лицо возвращались краски — и задумался.

«Город погружен в мечты и никогда не разделит их со мной. Эти коридоры прокляты».

— Вставай, — буркнул карлик. — Что это за штука у тебя на шее?

Когда паренек не ответил, он снова окликнул Фальтора, но тот не слушал.

В коридоры внезапно хлынул свет — свет, который мог бы заливать сцену убийства. Он стремительно растекался, как дым, потом его засосало куда-то во внешний лабиринт, где он и рассеялся. Тени умчались следом. Старая машина, которая испустила этот жуткий свет и которая так долго отказывалась делать то, для чего была создана, завопила и замахала изъеденными ржавчиной конечностями — она словно очнулась от тысячелетнего сна, осознала свое положение и теперь была охвачена ужасом и отчаянием. Эхо разлетелось стаей летучих мышей.

Под покровом этого безумия незаметно подошел отряд дворцовой стражи — человек десять-пятнадцать в той же форме, черной и цвета олова. Яркий мигающий свет исказил их черты: резко очерченные, они словно утратили связь и плавали, образуя новые отталкивающие сочетания. Люди шагали на цыпочках, точно были не королевскими стражниками, а кучкой любопытных обывателей. Все взгляды были прикованы к карлику. Стражи таращились на него с каким-то диким, неподобающим напряжением. Может быть, они тоже шли за ним, как он за мальчиком, увязавшись за ним еще во внешних залах — из коридора в коридор, тенью его тени? Как он мог не почувствовать взгляд этих глаз — пустых, сверкающих, как у зверей темной ночью?

Возможно, он чувствовал.

— Фальтор?

Но Фальтор вновь вглядывался в пространство пустым взглядом, его губы беззвучно шевелились. Значит, помощи ждать неоткуда… Карлик вздрогнул. Обстоятельства заманили его в ловушку. Теперь эта ловушка, именуемая Городом, захлопнулась, и он попался. Ничего себе возвращение домой! Правда, ему не впервой с боем пробиваться через эти коридоры… Он шагнул вперед. Ожидание становилось невыносимым, а в голову больше ничего не приходило.

Стражники были почти рядом, когда Фальтор прошептал:

— Стоять.

Казалось, его голос доносится откуда-то издалека, и Рожденный заново сам не ожидал это услышать.

— Стоять!

В первый миг ничего не изменилось. Гробец зарычал. Фальтор коснулся рукояти меча. Сейчас его люди начнут бессмысленную резню…

Но тут мир встряхнулся и отогнал кошмар. Старая машина в отчаянии завопила и смолкла, будто осеклась: в своем безумии она расплавила часть собственного спинного хребта, согнулась пополам, как старая карга, и подергиваясь, медленно оседала, по мере того как горячий металл остывал. Зловещий свет угас. Стражники подходили, рассеянно переглядывались и убирали мечи в ножны.