Читаем Викинги полностью

"Показался Сфендослав, приплывший по реке на скифской ладье; он сидел на веслах и греб вместе с его приближенными, ничем не отличаясь от них. Вот какова была его наружность: умеренного роста, не слишком высокого и не очень низкого, с мохнатыми бровями и светло-синими глазами, курносый, безбородый, с густыми, чрезмерно длинными волосами над верхней губой. Голова у него была совершенно голая, но с одной стороны ее свисал клок волос — признак знатности рода; крепкий затылок, широкая грудь и все другие части тела вполне соразмерные, но выглядел он угрюмым н диким. В одно ухо у него была вдета золотая серьга, она была украшена карбункулом, обрамленным двумя жемчужинами. Одеяние его было белым и отличалось от одежды его приближенных только чистотой" (128).

Год спустя Святослав умер, и его три сына передрались между собой, ибо каждый желал расширить свою треть киевских владений за счет других. Ярополк убил Олега, но вскоре сам погиб, и третий сын Святослава, Владимир, с помощью войска, набранного якобы в Швеции, подчинил себе все земли русов. Впрочем, этим его достижения не ограничились. Он успешно ходил войной на славянские племена, распространил свое влияние на север — на эстов и их соседей, разбил единожды полян и дважды булгар и покарал дерзких печенегов. В 988 г. он был крещен в православие и принялся с великим рвением строить церкви и обращать в правую веру своих разношерстных подданных, загоняя их в Днепр. Как и другие скандинавские правители (а Владимир, похоже, ощущал свою связь с севером сильнее, чем его отец и дед), он прекрасно сознавал, какие политические и экономические выгоды сулит ему и его стране принадлежность к монотеистической религии. Не слишком достоверная история повествует о том, что Владимир знакомился с исламом, иудаизмом и католической римской церковью, прежде чем остановить свой выбор на Византии. Его помощь императору Василию II Болгаробойце в борьбе с узурпатором Бардой Фокой вполне укладывалась в русло сложной и дальновидной политики единения Новгорода и Киева с христианским миром. В качестве награды император отдал Владимиру в жены свою сестру — весьма сомнительное удовольствие для девы, если учесть, что князь содержал 800 наложниц и рабынь в разных русских городах. Другое решение князя также имело далеко идущие последствия — он повелел вести богослужение на славянском, а не на греческом или северном языке. Что касается северного языка, на Руси он к тому времени уже давно вышел из употребления. Между тем византийское влияние, проникавшее в русские земли вместе с религией и ученостью, культурой и произведениями искусства и укреплявшееся благодаря военным союзам и торговым связям, становилось все более ощутимым.

Ярослав, пришедший к власти после смерти Владимира, сыграл в истории Руси еще более заметную роль. Из всех киевских князей эпохи викингов он, наверное, лучше всего известен скандинавистам. Как и Владимир, он был человеком деятельным, разумным и прозорливым и ясно представлял себе, что нужно делать, чтобы еще больше поднять авторитет киевско-новгородского княжества в глазах соседей. Он также ощущал свою связь с севером: Ярослав женился на дочери Олава Скётконунга, принимал у себя и поддерживал низложенного норвежского конунга Олава сына Харальда (Олава Святого), а после поражения Олава у Стикластадира дал приют его сводному брату Харальду — будущему конунгу Харальду Суровому. Харальд участвовал в военных походах Ярослава и признавал его своим повелителем. Позднее он взял в жены дочь князя — Елизавету. Две другие дочери Ярослава стали супругами венгерского короля Андрея I и французского короля Генриха I, а четыре его сына породнились со знатнейшими родами Византии и Германии.

Сердцу Ярослава были равно любезны военные подвиги и мирные ремесла. Сокрушив в 1030-х гг. своих давних врагов — печенегов, князь повелел во славу этой победы и в благодарение Богу, пославшему ее, построить храм Святой Софии, первый русский собор — настолько прекрасный, что его долгое время ошибочно считали копией Софии Константинопольской. Ярослав сумел привести в повиновение чудь и присоединил к киевским владениям весьма обширные территории на севере и западе. Киев теперь безраздельно господствовал на торговом пути по Днепру; городская казна с трудом могла вместить стекавшиеся в нее сокровища, и город, ставший теперь столицей, процветал. Его центр был обнесен земляным валом, со множеством ворот и бастионов; строились церкви, монастыри и школы. Имея перед глазами пример Константинополя, Ярослав сознавал, что главный город большой державы должен быть не только хорошо защищен, но и красив, поэтому он приглашал художников и архитекторов, творивших городское убранство. Как уэссекский король Альфред за полтора века до него, он призвал ученых людей, чтобы они перевели на славянский язык священные книги и иные важные сочинения, и также, как Альфред, он привел в систему и записал законы.