Читаем Викинги полностью

Но и при таких условиях отношения русов с Византией не всегда были безоблачными. В начале 860-х гг. флот под командой якобы Аскольда и Дира, разграбив побережья Черного моря и Пропонтиды, подошел к Константинополю. Императора в этот момент не было в городе, и победу над русами византийцам принесло не военное превосходство, а молитвы к Богородице и ужасный шторм, разметавший русские корабли. В 907 г. в поход на Константинополь отправился Олег, князь новгородский и киевский. Сообщения о том, что его войско насчитывало 80 000 человек, что плыли они на 2000 кораблях и, когда византийцы перегородили Босфор, он поставил корабли на колеса и под парусами подъехал к Константинополю, едва ли требуют каких-то комментариев. Однако за всеми этими фантазиями стоит некий реальный конфликт, который закончился в 911–912 гг. заключением договора между Византией и Русью. Вступление к нему, согласно "Повести временных лет", гласит: "Мы от рода русского — Карлы, Инегелд, Фарлаф, Веремуд, Рулав, Гуды, Руалд, Карн, Фрелав, Руар, Актеву, Труан, Лидул, Фост, Стемид (127) — посланные от Олега, великого князя русского, и от всех, кто под рукою его, — светлых и великих князей, и его великих бояр, к вам, Льву, Александру и Константину, великим в Боге самодержцам, царям греческим, для укрепления и для удостоверения многолетней дружбы, бывшей между христианами и русскими…" Дальше перечисляются пункты договора на случай грабежа и убийства, воровства или кораблекрушения, о выплате выкупа, получении наследства и т. п. Более раннее соглашение 907 г., по которому византийцы обязаны были устраивать русам баню, "когда те захотят", снабжать их едой и снаряжать при необходимости их корабли, вызывает в памяти сделки, заключавшиеся далеко на западе, в землях франкской империи. Начиная с 911 г. на целых тридцать лет установился мир, однако в 941 г. князь Игорь, неизвестно по какой причине, повел через Черное море свою флотилию, в которой, как сообщается в "Повести временных лет", было 10 000 кораблей, хотя более скромный в своих оценках Лиутпранд Кремонский называет цифру в 1000 судов. Так или иначе, Игорю это не помогло, некая жестокая реальность кроется за рассказом о том, как флот Игоря был сожжен "греческим огнем". Поражение не обескуражило князя: три года спустя он вновь подошел к городу со множеством кораблей и большим войском наемников, чтобы отомстить за свою неудачу. Однако на сей раз "греческий огонь" не понадобился — его успешно заменила греческая дипломатия. Игоря подкупили дарами и обещаниями; его союзники печенеги ко всеобщему удовольствию отправились разорять Болгарию, а сам князь со своими русами вернулся в Киев. В преамбуле к соглашению 945 г. перечислено не менее полусотни представителей русов: характерно, что многие из них носят славянские имена. В части пунктов повторялись условия прежнего договора, но добавились и новые: русам позволялось теперь жить летом в окрестностях Константинополя, при этом они должны были входить в город безоружными и не более чем по 50 человек. Они не имели права покупать шелк дороже, чем по 50 золотников, а покидая город, им следовало наложить на отрезы шелка особые печати — безусловно, император пытался бороться таким образом с местным "черным рынком". Русы могли торговать "сколько им нужно", приезжая, получали месячину, а возвращаясь домой (обязательно, каждую осень) — запас еды и все, что требовалось в дорогу. Наконец, они должны были сражаться с булгарами и поддерживать хазар, в соответствии с внешнеполитическими нуждами Византии. Когда византийские послы возвращались домой, Игорь одарил их мехами, рабами и воском.

У нас имеются и другие сведения о военных походах русов, ибо они, по своему обыкновению, при первом удобном случае меняли мирную профессию торговца на столь же прибыльное ремесло грабителя. Аль-Масуди рассказывает о нападении викингов на Баку в 912 г. В 943 г. русы поднялись на своих кораблях по реке Куре, южнее Баку, подошли к городу Берд на притоке Куры — Тертере и убили почти всех жителей. Однако вскоре арабы и дизентерия обратили победителей в бегство. Преследователи раскапывали могилы и воровали у мертвых русов прекрасное оружие, погребенное вместе с ними; в тех же могилах по русскому (и, вероятно, славянскому) обычаю были похоронены рабыни или жены умерших. Все это происходило во времена Игоря. Сын Игоря, Святослав (его рождение от семидесятипятилетнего отца и шестидесятилетней матери — прославленной Ольги — залог грядущих чудес, или, правильнее сказать, выдумок) постоянно воевал с хазарами, вятичами и булгарами, а незадолго до того, как печенеги превратили его череп в чашу в 972 г., в очередной раз бросил вызов Константинополю. Но не только славянское имя указывало на его разрыв с викингским наследием. Он "не возил с собою ни возов, ни котлов" и спал без шатра, подкладывая под голову седло. Лев Диакон так описывает его наружность, когда он в 971 г. подписывал соглашение с императором Иоанном на Дунае: