— Спасибо, что уведомили меня, монсеньор. Увы, сейчас мы можем только молить о благоволении Господа. Мы сделали все, что могли. Немцы напоминают мне раненого зверя. Они знают, что игра проиграна, но решили играть, пока станет сил. А вам известно: именно в такие моменты зверь опасней всего.

Баттиста склонил голову. Он подумал, что могло бы стать с миром, если бы Шторман добился своего, и содрогнулся.

Глава 40

Сколько времени это продолжалось? Шторман этого даже и сказать не смог бы. А ведь он все делал правильно. Бежал из Голландии в Данию, переправился через Северное море и вот, наконец, оказался в Норвегии, в Увдале, у подножья гор Хардангервидда. Неуклонно соблюдал конспирацию, скрываясь от партизан, пока его отряд не пустился в тяжкий путь по лесу, погруженному во тьму северной ночи.

Восторженный немец всегда помнил славные эпические сказания, которые часто пересказывали в Аненербе. Он был убежден, что сам он — достойный наследник германских воинов, пересекавших горы и долы в поисках сражений. Он был из тех неутомимых охотников, что еще не соблазнились пошлыми миражами современной жизни и комфорта Шторман чуял опасность, как собака чует чужого. Он не забыл оставить Ле Биана в крепко задраенной машине. Он боялся, как бы в последнюю минуту все не сорвалось. Да и в любом случае он больше не нуждался во французе и совершенно не желал делиться с конкурентом своей необычайной добычей.

Взяв людей, он из последних сил понесся навстречу своему Граалю. И вот он прибежал — и утратил его. Тот самый могильный холм был здесь, перед ним. Неопытный глаз не отличил бы его от любого другого бугра, но для Шторма-на никаких сомнений быть не могло. Наконец он видел эту могилу своими собственными глазами. И этот подвиг совершил не Ле Биан, не Принц, не Харальдсен. Это он был победителем. Шторман почувствовал радостный трепет: он оказался сильнее всех! Его пример — свидетельство победоносной молодости ордена СС!

Все четверо достали лопатки и принялись копать. Нельзя было терять ни секунды. Раздался звук — тот самый странный стук, который говорит о необычной находке. Сердце в груди забилось с невероятной скоростью. Сколько именно времени длился этот восторг — он не знал. А теперь все было кончено. Сначала свет фар в глаза. Потом эти люди вокруг. А еще потом — повелительный крик по-норвежски. Лесной волк добежал до цели — и захромал. Охота окончилась.

Шторману некогда было думать, но решение он принял. Он не разгрыз капсулу с цианистым калием, с которой никогда не расставался. Эсэсовец все еще был полон решимости идти до конца. Никто не скажет, что он отступил у самой цели. Не обращая внимания на людей, окруживших его, он с диким воплем, с лопаткой в руке, бросился к холмику. Партизаны не поняли этого безумного порыва. В ночи раздалось несколько выстрелов. На лице Шторма-на выразилось удивление, потом боль. Он упал у подножья холмика. Ему еще хватило силы захватить руками горсть земли. Жизнь покидала его, а на лице застыла победная улыбка.

Глава 41

Первым чувством Ле Биана был страх. Свет в глаза ослепил его, и он никак не мог понять, что за люди вытаскивают его из машины. Потом они заговорили, и студент понял: это не эсэсовцы, с которыми он ехал, а норвежцы. Его бесцеремонно вытряхнули на улицу и подвели к холмику, которого он еще не видел. Вдруг луч света прошелся по земле и осветил тела четырех лежащих немцев. У всех были прострелены головы, все мертвы. Один из норвежцев на безупречном французском спросил:

— Что вы делали вместе с ними? Вы коллаборационист?

— Ни в коем случае! — воскликнул Ле Биан.

В голове не укладывалось, что перед этими партизанами он стоит как враг. Он посмотрел на них и решил доказать свою невиновность.

— Они силой притащили меня сюда, чтобы разрыть могилу Роллона.

— Когда мы застрелили вот этого, — сказал норвежец, — он копал эту кучу земли. Скажи нам, что он искал.

— Это могильный холм, — объяснил Ле Биан. — Очевидно, могила древнего вождя викингов. Должно быть, здесь было священное место.

Судя по лицу партизана, его не слишком удовлетворило объяснение, данное французом. Он обернулся к товарищам и по-норвежски пересказал им то, что услышал. Все немного посовещались, потом первый партизан опять подошел к Ле Биану.

— Мы занимаемся тем, что освобождаем свою землю, — сказал он высокопарно. — Немцев в Норвегии еще много, и теперь они полны решимости драться с нами до последнего. Так что я думаю, у них есть другие дела кроме археологических раскопок.

— Поверьте, — убежденно сказал Ле Биан, — здесь нет ни оружия, ни золота. — Дайте, я вам покажу, и вы убедитесь, что я прав.

Убежденность француза, видимо, смутила норвежца. Он что-то отрывисто приказал своим товарищам, а потом ответил Ле Биану:

— Здесь места не из самых надежных, но сейчас темно, так что мы можем оказать тебе доверие. На доказательство у тебя два часа.