Читаем Вера по учению святого апостола Павла полностью

На этот вопрос отвечает глава третья 169). В ней автор сразу допускает разные степени или меры веры 170). Это, конечно, несправедливо для субъективного ее достоинства при достижения человеком оправдания, поскольку последнее бывает актом моментальным и законченным. Речь, очевидно, уже о пребывании в вере и об оценке жизни соответственно ей. В своих классификациях о. И. Беляев дает полный простор схоластической изощренности, где виртуозность граничит с фантастичностью. Он различает „ступени“ по способам восприятия — чрез внешние чувства, ум, сердце и волю 171) — и для всех рубрик ухитряется подобрать апостольские тексты, допуская реальную обособленность подобных вер 172) или хоть их хронологическую преемственность 173), при чем все разграничение признается искусственным, созерцательным 174). Это истинно и для соображений на основании апостольских аналогий с физически-органическою жизнью человека 175). Более важности усвояется расчленениям „пистеологического процесса“ по началу, продолжению и концу 176), когда нам представляется „ богоуподобляюще — привременная, теоморфизированно - привременная классификация степеней, возрастов или периодов известного процесса или веры“ в параллель вышепоименованной „антропоморфизированной классификации“ 177). С этой точки зрения выделяются четыре периода — естественного вселения Христа, земного христоподобия, небесного христоподобия по смерти до откровения царства славы и в нем богоподобного обожествления 178). Затем все эти стадии описываются детально 179). И для этого трактата констатируется его всецелая субъективность 180). Это само собою ясно для всякого, и сущность вопроса заключается не в этом. Из перечисленных периодов автор больше сосредоточивается на втором, слабо затрагивая другие. Первый бывает лишь предуготовительным 181). и на нем „человек остается самим собою“ 182), откуда вытекает, что вера оправдывающая пока

_____________________

169) Стр. 346—391.

170) Стр. 346—347.

171) Стр. 347—355.

172) Стр. 352—353.

173) Стр. 354.

174) Стр. 355.

175) Стр. 355—358.

176) Стр. 358 сл.

177) Стр. 359.

178) Стр. 359—362.

179) Стр. 362—391.

180) Стр. 391.

181) Стр. 359.

182) Стр. 366.

707


не начинала и функцинировать. Конечно, „в этом периоде происходит живое интеллектуальное, сердечное, деятельное вселение Христа. Впрочем, это еще не совершившийся факт, а только факт in potentia, факт в тенденции“ 183). „Вселения Христа в субъекте еще не совершилось: он живет и пользуется еще естественными силами и средствами для вселения в себе Христа.., но это еще не реальное вселение Христа в человеке“ 184). Следовательно, это почти простая теоретическая фикция, и о. И. Беляев обосновывает ее искусственными экзегетическими натяжками, если „воображение Христа“ (Гал. IV, 19), приравнивая к рождению“ 185), произвольно приурочивает 186) к моменту возникновения благодатного бытия, между тем в нем захватывается весь процесс христоуподобления до самого завершения, где верующий делается уже „образом“ Христовым. Третий и четвертый периоды недоступны нашему ведению и у автора больше упоминаются с привлечением некоторых апостольских текстов, иногда тоже насильственным. Напротив, второй обсуждается пространно, но трактуется собственно о таинствах и опять не без оригинальностей в вроде той, что „в евхаристии своеобразно повторяется таинство крещения 187), и „то обстоятельство, что человек может приступить к таинству, напр., крещения, ясно говорит“, будто „реально-сакраментальный человек может грешить и умирать, физически-естественный может быть святым и жить“ 188). Вопрос о вере совсем исчезает из внимания, и сам о. И. Беляев впал по этому поводу в такое недоумение, что в конце книги 189) -без всяких предварений и без малейшей связи — возбуждает вопрос: „не противоречит- ли теоморфизированно-привременная классификация степеней веры учению апостола, что некогда вера и надежда упразднятся?“ Ответ дается не очень вразумительный, что „до тех пор, пока будет существовать мир, пока будут жить люди, несомненно вера будет существовать“, а потом упоминается именно об упразднении веры, хотя человечество, конечно, не уничтожится, пребывая в прославлении или осуждении.

Во всяком случае действий самой веры мы не видим, и их не показывает нам четвертая (и последняя) глава 190).

_____________________

183) Стр. 359.

184) Стр. 366.

185) Стр. 356. В другом месте — наоборот — говорится (стр. 381), что „воображение Христа в человеке (Гал. IV, 19) сменяется рождением верующего во Христа“.

186) Стр. 359.

187) Стр. 371.

188) Стр. 372.

189) Стр. 480—482.

190) Стр. 392—410.

708


Перейти на страницу:

Похожие книги

История патристической философии
История патристической философии

Первая встреча философии и христианства представлена известной речью апостола Павла в Ареопаге перед лицом Афинян. В этом есть что–то символичное» с учетом как места» так и тем, затронутых в этой речи: Бог, Промысел о мире и, главное» телесное воскресение. И именно этот последний пункт был способен не допустить любой дальнейший обмен между двумя культурами. Но то» что актуально для первоначального христианства, в равной ли мере имеет силу и для последующих веков? А этим векам и посвящено настоящее исследование. Суть проблемы остается неизменной: до какого предела можно говорить об эллинизации раннего христианства» с одной стороны, и о сохранении особенностей религии» ведущей свое происхождение от иудаизма» с другой? «Дискуссия должна сосредоточиться не на факте эллинизации, а скорее на способе и на мере, сообразно с которыми она себя проявила».Итак, что же видели христианские философы в философии языческой? Об этом говорится в контексте постоянных споров между христианами и язычниками, в ходе которых христиане как защищают собственные подходы, так и ведут полемику с языческим обществом и языческой культурой. Исследование Клаудио Морескини стремится синтезировать шесть веков христианской мысли.

Клаудио Морескини

Православие / Христианство / Религия / Эзотерика
Русские на Афоне. Очерк жизни и деятельности игумена священноархимандриата Макария (Сушкина)
Русские на Афоне. Очерк жизни и деятельности игумена священноархимандриата Макария (Сушкина)

У каждого большого дела есть свои основатели, люди, которые кладут в фундамент первый камень. Вряд ли в православном мире есть человек, который не слышал бы о Русском Пантелеимоновом монастыре на Афоне. Отца Макария привел в него Божий Промысел. Во время тяжелой болезни, он был пострижен в схиму, но выздоровел и навсегда остался на Святой Горе. Духовник монастыря о. Иероним прозрел в нем будущего игумена русского монастыря после его восстановления. Так и произошло. Свое современное значение и устройство монастырь приобрел именно под управлением о. Макария. Это позволило ему на долгие годы избавиться от обычных афонских распрей: от борьбы партий, от национальной вражды. И Пантелеимонов монастырь стал одним из главных русских монастырей: выдающаяся издательская деятельность, многочисленная братия, прекрасные храмы – с одной стороны; непрекращающаяся молитва, известная всему миру благолепная служба – с другой. И, наконец, главный плод монашеской жизни – святые подвижники и угодники Божии, скончавшие свои дни и нашедшие последнее упокоение в костнице родной им по духу русской обители.

Алексей Афанасьевич Дмитриевский

Православие
Православие. Тома I и II
Православие. Тома I и II

Оба тома «Православия» митрополита Илариона (Алфеева). Книга подробно, обстоятельно и систематически расскажет о истории, каноническом устройстве, вероучении, храме и иконе, богослужении, церковной музыке Православия.Митрополит Иларион (Алфеев) в предисловии к «Православию» пишет: «Основная идея данного труда заключается в том, чтобы представить православное христианство как цельную богословскую, литургическую и мировоззренческую систему. В этой системе все элементы взаимосвязаны: богословие основано на литургическом опыте, из литургии и богословия вытекают основные характеристики церковного искусства, включая икону, пение, храмовую архитектуру. Богословие и богослужение влияют на аскетическую практику, на личное благочестие каждого отдельного христианина. Они влияют на формирование нравственного и социального учения Церкви, ее догматического учения и канонического устройства, ее богослужебного строя и социальной доктрины. Поэтому обращение к истории, к истокам будет одним из лейтмотивов настоящей книги».О предполагаемом читателе своей книги митрополит Иларион пишет: «Особенностью настоящего труда и его отличием от названных вводных книг является стремление к достаточно подробному и объемному представлению материала. Адресатом книги является читатель, уже ознакомившийся с «азами» Православия и желающий углубить свои знания, а главное — привести их в систему. Книгу характеризует неспешный ритм повествования, требующий терпеливого и вдумчивого чтения».

Митрополит Иларион , Иларион Алфеев

Православие / Разное / Без Жанра