Читаем Вера по учению святого апостола Павла полностью

Вера по учению святого апостола Павла

λός) это тот, кто теоретически и практически признает себя богоподобным“ ¹¹²). Этот критерий применяется к Адаму ¹¹³) и Еве ¹¹⁴),—конечно, по убеждению, что тут было „только претензиозное богоподобие“ ¹¹⁵), однако категорически свидетельствуется, что „правда — [это есть] первобытное состояние созданного первого человека“, ибо „состояние первозданного человека есть богоподобие, так как первозданный человек имел все, чтобы в жизни своей уподобляться Богу“ ¹¹⁶). Такими соображениями автор аргументирует, что люди были вынуждены согласиться с фактом своего небогоподобия и видеть в нем грех. Это объявляется „доопытным выводом человека о своей греховности“ из „периода доопытного“ ¹¹⁷), а прежде мы читали, что ложные теоретические понятия отражались чрез гордость на всей жизни ¹¹⁸), которая заставила людей познать свою греховную неправоту. Эта фальшь впечет за собою новую, что, изобретая второй „период послеопытного вывода о своей греховности“, о. И. Беляев усматривает его в активных попытках борьбы „естественного“ человечества с грехом ¹¹⁹), как будто раньше—до самого потопа ¹²⁰) — было одно греховное господство без всякой оппозиции. Третий период „послезаконного вывода“ втискивается в общую схему в качестве момента, окончательно сокрушившего человеческую самомнительность. В подобном освещении вся характеристика законничества возбуждает серьезные сомнения в целом и в частностях. Говорится, что „закон не мог иметь своею целью δικαιοσύνη, полное оправдание человека“ ¹²¹). Смысл его дарования становится непонятным, и автор прибегает к фантастической догадке, то закон был выпрошен евреями — аналогично позднейшему избранию царя ¹²²), хотя и это опять не обнаруживает значения всего института. Высказывается, что лишь „теперь для человека-иудея Бог не есть неведомый Бог“ ¹²³). Беспричинно набрасывая тень на все прошлое человеческой истории, о. И. Беляев не менее беспощаден и к настоящему, поелику „закон Божий“ провозглашается у него „поводом для бого-

_____________________

¹¹²) Стр. 259

¹¹³) Стр. 260.

¹¹⁴) Стр. 289—290.

¹¹⁵) Стр. 262.

¹¹⁶) Стр. 267.

¹¹⁷) Стр. 263.

¹¹⁸) Стр. 258.

¹¹⁹) Стр. 263—273.

¹²⁰) Стр. 308—309.

¹²¹) Стр. 278.

¹²²) Стр. 311.

¹²³) Стр. 280.

703

борческой деятельности человека“, которого он „поставил во враждебное отношение к Богу“ ¹²⁴), между тем „ведь закон—все писание" ¹²⁵), а „среди евреев лишь выросло убеждение, что закон добр“ ¹²⁶). По другим своим влияниям закон рисуется тоже удивительно загадочным. Вопреки прежним замечаниям выражается, что „человек, только слишком утомленный бесплодностию поисков, пожелал и согласился принять теоретическую законную праведность", когда же последняя изобличила его небогоподобие, он не замедлил „усмотреть тут великое оскорбление себе“ ¹²⁷). Этот результат был безызъятным ¹²⁸), раз нет основания утверждать, чтобы хотя один из подзаконников был свободен от чувства оскорбленности законам“ ¹²⁹). Отталкивающий безжизненностью своей мертвой системы ¹³⁰),—этот закон вызывает „жажду противодействия ему, жажду мщения“ ¹³¹), а из „мщения за оскорбления“ родилась „враждебность к Богу“ ¹³²) вместе с оппозиционностью законничеству ¹³³). Все эти ужасы мотивируются уязвленною гордостью человека, мстящего за чувство своей оскорбленности законом“ ¹³⁴), но просто невозможно постигнуть такую яростную обидчивость, коль скоро человек сам страстно искал законнической нормы, которая была дана в самую удобную минуту в качестве наилучшего образца для регулирования человеческой энергии ¹³⁵). Казалось бы, средство вполне соответствует цели, однако закон фатально осуждал людей на проклятие ¹³⁶), смиренное же принятие его ¹³⁷) с исповеданием духовной доброты ¹³⁸) почему-то возводится к „горделивому заявлению сознания мощных сил“ ¹³⁹), которые закон сокрушает бесследно ¹⁴⁰), тогда как был дарован для успешного их приложения. Эти частные несообразности увенчиваются солидар-