В то же мгновение над бортом баржи показалась голова человека, и они увидели лицо Жюля, потемневшее, мрачное, искаженное злобой.

— Это мистер Раксоль в лодке? — спокойно спросил он. — Если да, то пусть он войдет сюда. Мистер Раксоль меня преследовал, пусть же он попытается взять меня! Я здесь!

Он выпрямился во весь рост. На фоне ночного неба он казался гигантом. Все сидевшие в лодке могли ясно различить, что в руке он сжимал короткий кинжал.

— Ну, мистер Раксоль, вы долго гнались за мной, — продолжал он, — вот я и здесь. Что же вы медлите? Если у вас не хватает смелости, попросите кого-нибудь рискнуть вместо вас… тот же прием будет оказан всякому! — И Жюль разразился вызывающим хохотом.

Но вдруг смех его оборвался, и он покачнулся вперед.

— Что тебе надо на моей барже? Убирайся прочь! — прозвенел в ночной тишине высокий мальчишеский голос.

Позади Жюля показалась оборванная фигурка мальчугана, и две маленькие руки предательским толчком спихнули Жюля в воду. Он упал с громким плеском.

Сразу стало видно, что Жюлю было чуждо искусство плавать. Бешено барахтаясь, он исчез под водой, когда же вновь показался на поверхности, то вскоре очутился в таможенной лодке. Минуту спустя он уже лежал связанный на дне лодки. С помощью мальчика-тряпичника, который, по всей вероятности, сам имел не больше прав на баржу, чем Жюль, Раксолю удалось выиграть игру. В первый раз после многих недель миллионер испытывал чувство душевного спокойствия и удовлетворения. Держа иглу Хэйзела в руке, он склонился над неподвижно лежавшим Жюлем.

— Что же вы теперь будете с ним делать? — спросил Хэйзел.

— Мы причалим к пристани напротив «Великого Вавилона». Я обещаю ему, что он получит прекрасное помещение в моей гостинице.

Жюль не говорил ни слова. Прежде чем Раксоль распрощался с компанией служителей таможни, мошенник был благополучно перенесен в гостиницу «Великий Вавилон», а оба гребца получили по обещанным десяти фунтам.

— Вы переночуете здесь? — предложил Раксоль Хэйзелу. — Уже очень поздно.

— С удовольствием, — согласился тот.

На следующее утро его ожидал роскошный завтрак, а под своей салфеткой он нашел банковский чек на сто фунтов. Но, прежде чем Хэйзел успел окончить свой завтрак, многое успело совершиться в гостинице, хотя он узнал об этом лишь впоследствии.

Глава XXVII

Исповедь Тома Джексона

Маленькая комнатка, в которой жил Жюль, служа главным лакеем в «Великом Вавилоне», оставалась незанятой с того дня, когда Теодор Раксоль рассчитал его. На должность главного лакея также никого не взяли: отсутствие одного человека, пусть даже и несравненного Жюля, не могло быть особенно заметным в таком громадном штате прислуги, как штат «Великого Вавилона». Должность главного лакея обычно нужна для того, чтобы производить эффект, внешнее впечатление, а не приносить действительную пользу, и большая гостиница на набережной не составляла исключения в этом отношении. Поэтому Раксолю пришла в голову чудесная мысль — перенести своего пленника, по возможности сохранив все в секрете, в эту пустую комнату. Затруднения в этом не представилось, так как Жюль с виду совершенно покорился своему более сильному противнику.

Раксоль взял с собой наверх одного старого рассыльного, уже много лет исполнявшего обязанности помощника швейцара в отеле — человека пожилого, сухопарого, как терьер, и выносливого, как дворняжка. Войдя в комнату с Жюлем, руки которого были связаны, миллионер приказал рассыльному остаться у дверей в коридор.

Комната Жюля представляла собой обыкновенное помещение, разве чуть-чуть получше тех, что отводятся для прислуги в гостиницах восточной части Лондона. Она была четырнадцати футов длиной и двенадцати шириной. Вся обстановка ее состояла из кровати, маленького платяного шкафа, умывальника, стола и двух стульев. Около двери в стене были вбиты два крючка, ветхий коврик лежал перед кроватью, а на железной полке камина красовалось несколько дешевых украшений. С потолка свисала электрическая лампа. Маленькое четырехугольное окошко располагалось высоко от пола и выходило во внутренний двор. Комнатка помещалась на верхнем этаже — восьмом, и из нее можно было видеть только часть двора. На двадцать футов ниже окна шел узкий карниз, а над ним — высокая, остроконечная крыша гостиницы, которую, впрочем, из самого окна нельзя было увидеть. Осмотрев окно и выглянув из него, Раксоль решил, что через него во всяком случае Жюлю убежать не удастся. Он также осмотрел камин, но дымовая труба последнего оказалась слишком узкой, чтобы в нее мог пролезть человек.

Тогда Раксоль позвал рассыльного в комнату, и они вдвоем крепко привязали Жюля к кровати, однако же так, чтобы ему было удобно лежать. Пленник за все время не открыл рта и только улыбался презрительной улыбкой. Раксоль убрал украшения, ковер, стулья, вывинтил крючки из стен комнаты. Наконец, он запер дверь на ключ, который положил к себе в карман.