Читаем «Великий Вавилон» полностью

— Пока что, — спокойно проговорил он, — вы мой пленник. Вы совершили целый ряд преступлений, в том числе убийство. Вы достойны виселицы и знаете это. Но мне вовсе незачем прибегать к помощи полиции, для меня нет ничего легче, чем самому расправиться с вами, как вы того заслуживаете. Я просто сам совершу над вами суд и только лишу палача его заработка. Точно так, как я привез вас в гостиницу, я могу и увезти вас из нее. Несколько дней тому назад вы украли яхту в Остенде. Что вы с ней сделали, я не знаю, да и не хочу знать. Но я сильно подозреваю, что моя дочь едва избежала смерти на вашей яхте. Ну, так у меня тоже есть собственная яхта, предположим, что я воспользуюсь ею так же, как и вы своей! Предположим, что я тайно отправлю вас на ней на всех парах в море и среди ночи попрошу вас сойти с нее прямо в океан. Если я это сделаю, у меня по крайней мере будет удовлетворение от сознания, что я освободил общество от страшного негодяя.

— Но вы не сделаете этого, — пробормотал Жюль.

— Нет, — угрюмо сказал Раксоль, — я не сделаю, если вы будете вести себя благоразумно. Но клянусь вам, что если этого не произойдет, то я не успокоюсь до тех пор, пока не увижу вас мертвым. Вы знаете Теодора Раксоля.

— Пожалуй, это на вас похоже! — воскликнул Жюль, удивленный и заинтересованный так, точно открыл что-то важное.

— Думаю, да, — подтвердил Раксоль. — А теперь слушайте: в лучшем случае я выдам вас полиции, и у вас еще будет какой-то шанс — вы можете отделаться двадцатью годами каторги, так как хоть и не подлежит сомнению, что именно вы убили Реджинальда Диммока, но будет довольно трудно доказать это. Со мной же вы не имеете никаких шансов. Я задам вам несколько вопросов, и от ваших ответов на них будет зависеть, выдам я вас полиции или возьму расправу на себя. И позвольте сказать, что последнее будет для меня гораздо легче. И я бы это, конечно, сделал без всяких рассуждений, если бы не чувствовал, что вы — чрезвычайно умный и исключительный человек, если бы я не питал некоторого презрительного удивления перед вашим отвратительным искусством и ловкостью.

— Так вы думаете, что я умен? Вы правы, я умен. И я был бы слишком умен для вас, если бы счастье мне не изменило. Вы обязаны своей победой не вашей хитрости, а удаче.

— Так всегда говорят побежденные. Без сомнения, Ватерлоо было просто делом удачи для англичан, но тем не менее это было Ватерлоо.

Жюль откровенно зевнул, затем вежливо осведомился:

— Что же вы хотите знать?

— Прежде всего, я хочу знать имена ваших сообщников в отеле.

— У меня их больше нет, Рокко был последним.

— Не пытайтесь обмануть меня. Если бы у вас не было сообщников, как бы вы добились того, чтобы известная бутылка вина была подана принцу Евгению?

— Так, значит, вы все вовремя открыли? Я этого боялся. Позвольте мне объяснить вам, что для такого дела не требуются сообщники. Бутылка была верхней в ящике, и, естественно, взяли бы именно ее. Кроме того, я положил ее так, что она слегка торчала над другими.

— Так это не вы устроили, чтобы Хабборд заболел именно в эту ночь?

— Я и не подозревал, что милейший Хабборд занемог.

— Скажите мне, что или кто стал причиной вашей вендетты против принца Евгения?

— У меня не было и мысли о вендетте, по крайней мере вначале. Я просто за известное вознаграждение согласился устроить все так, чтобы принц Евгений не увиделся с неким мистером Симпсоном Леви в Лондоне раньше известного числа, вот и все. Это казалось довольно простой задачей. Раньше я проворачивал и гораздо более сложные предприятия. Я был убежден, что смогу это устроить с помощью Рокко и Эм… мисс Спенсер.

— Эта женщина — ваша жена?