— Не знаю, — ответил Раксоль, — но, насколько я могу судить, оно имеет футов шестьдесят в длину и выкрашено черной краской. Думаю, что я бы узнал его, если бы оно нам попалось.

— Ну, по таким приметам не очень-то много найдешь! — воскликнул другой гребец, но тотчас осекся: он, так же как и его товарищ, получил от Теодора Раксоля английский соверен в виде предварительного вознаграждения, а английский соверен способен заглушить все саркастические насмешки, свойственные свободной профессии гребцов на Темзе.

— Я заметил еще одну вещь, — внезапно вспомнил Раксоль, — я и забыл сказать вам об этом, мистер Хэйзел: винт катера, по-видимому, работал не совсем правильно, а будто прихрамывая.

Оба гребца покатились со смеху.

— Ну, теперь я знаю, что вам надо, — заявил толстяк, — это катер Джека Эверета, прозванный «Беглецом». У него был четырехлопастный винт, но одна лопасть сломалась.

— Ей-богу, это точно он! — подтвердил другой гребец. — И если он вам нужен, так я не далее как сегодня утром видел его лежавшим на берегу около Черри-Гарденс-Пира.

— Так едем же к Черри-Гарден-Пиру как можно скорее! — проговорил Раксоль, и лодка двинулась мимо пристаней, из которых многие еще и в этот час не окончили свою работу: подъемные краны то и дело спускались пустыми в трюмы кораблей и поднимались нагруженными.

Пока гребцы ловко лавировали по все убывавшей воде, Хэйзел объяснил миллионеру, что «Беглец» был одним из самых известных на реке судов. По-видимому, если у кого-нибудь появлялись не совсем чистые замыслы на реке, то за значительную сумму катер Эверета всегда бывал к их услугам. «Беглец» тысячу раз попадал в беду и всегда выходил из нее если и не с честью, то, во всяком случае, без вреда для себя. Речная полиция внимательно следила за ним, но, несмотря на это, старый Эверет, владелец судна, каким-то чудом, никогда еще не был серьезно скомпрометирован в какой-нибудь нелегальной операции. Ни разу еще судебным следователям не удавалось раздобыть определенных улик против него, хотя многие из тех, кто нанимал судно Эверета, в тот самый момент уже сидели в той или другой тюрьме королевства. Позднее, однако, катер с поврежденной лопастью, которую Эверет упорно отказывался поправить, приобрел дурную славу даже среди злодеев, и последние предпочли ему суда, которые не так легко могли быть узнаны.

— Ваш приятель, мистер Том Джексон, — сказал Хэйзел Раксолю, — поступил неосмотрительно, наняв «Беглеца». Негодяй с его опытом должен был считаться со всеми вышеозначенными неудобствами. Теперь-то у вас в руках верный след.

В это время лодка подошла к Черри-Гарден-Пиру, но, к несчастью, дымка ночного тумана заволокла реку, и на расстоянии тридцати ярдов уже ничего нельзя было рассмотреть. Проплывая мимо пристани, все сидевшие в лодке напрягали зрение в поисках таинственного катера, но ничего не увидели. Лодка продолжала плыть по течению, гребцы перестали грести. Вдруг они едва не ударились о стоявшее на якоре большое норвежское парусное судно с далеко выдававшимся бушпритом. Они обошли это препятствие со стороны пристани, и, когда уже выходили из-за бушприта, толстяк вдруг воскликнул:

— Вот его нос!

Повернув лодку, он начал грести против течения. И в самом деле, пресловутый «Беглец» удобно приютился на якоре вдоль борта норвежского корабля, искусно спрятавшись между его корпусом и берегом. Гребцы спокойно направили лодку вдоль катера.

Глава XXVI

Ночная травля и тряпичник

— Прежде всего, я войду на катер, — прошептал Хэйзел Раксолю, — притворюсь, что заподозрил у них наличие товаров, подлежащих оплате таможенной пошлины. Это даст мне возможность хорошенько осмотреть судно.

Одетый в свой форменный сюртук и остроконечную шляпу, Хэйзел бодро вступил на палубу катера. Раксоль слышал, как он закричал:

— Есть тут кто?

В ответ послышался женский голос.

— Я таможенный чиновник и должен осмотреть катер, — закричал еще громче Хэйзел и исчез в маленьком салоне посередине катера.

Раксоль больше ничего не слышал. Ему казалось, что уже несколько часов прошло с ухода Хэйзела, когда наконец последний вернулся.

— Ничего не смог найти, — сказал он, запрыгивая в лодку. — На палубе есть женщина, — продолжал он, обращаясь к Раксолю. — Кажется, она подходит под ваше описание мисс Спенсер. Пары разведены, но никакого машиниста там нет. Я спросил, где он, но она ответила вопросом, какое мне до этого дело, и потребовала, чтобы я выполнил свои обязанности и ушел. Ловкая бестия! Я совал нос всюду, но решительно никого больше не нашел. Нам лучше отъехать немного и стать поблизости — может быть, мы и увидим что-либо интересное.

— Так вы уверены, что его нет на судне? — спросил Раксоль.

— Совершенно уверен. Уж я-то знаю, как обыскивать судно. Вот, взгляните на это! — И он протянул Раксолю что-то вроде стальной иглы около двух футов длиной, оправленной в деревянную ручку. — Это помогает таможенному чиновнику при обыске.

— Я думаю, что не стоит входить на судно и выпытывать сведения у этой женщины, — нерешительно сказал Раксоль.