Читаем «Великий Вавилон» полностью

— Ну, что до этого… — так же нерешительно начал Хэйзел.

— Что там такое? — перебил гребец на носу.

Следуя взглядом за его пальцем, Раксоль и Хэйзел довольно ясно разглядели шлюпку, вынырнувшую из-за корпуса норвежского корабля и быстро исчезнувшую в тумане, вниз по течению.

— Это Жюль, я готов в этом поклясться! — воскликнул Раксоль. — За ним, ребята! Десять фунтов каждому, если мы его настигнем!

— Приналягте-ка, братцы! — сказал Хэйзел, и тяжелая таможенная лодка пустилась вдогонку за шлюпкой.

— Вот так будет потеха! — заметил Раксоль.

— Это зависит от того, что вы подразумеваете под словом «потеха», — возразил Хэйзел. — Собственно говоря, никак нельзя назвать потехой эту гонку по реке в тумане. Из этого царства барок, нагроможденных вокруг, того и гляди попадешь в царство смерти! Вероятно, этот молодец спрятался в шлюпке, как только нас увидел, а затем, когда я сошел, принялся грести.

Лодка быстро двигалась по течению. Править ею приходилось скорее наудачу, инстинктивно. Время от времени Хэйзел, сидевший у руля, был принужден круто поворачивать нос лодки, чтобы объехать баржу или корабль. Раксолю казалось, что последними был запружен весь фарватер. Он напряженно осматривался по сторонам, но долгое время не видел ничего, кроме смутных и расплывчатых очертаний судов. Наконец он проговорил:

— Мы на верной дороге, я вижу его впереди. Мы догоняем его.

Минуту спустя шлюпка была видна уже совершенно ясно менее чем в двадцати ярдах впереди, а человеком, бешено налегавший на весла, был, вне всякого сомнения, Жюль, одетый в легкий летний костюм и широкополую шляпу.

— Вы были правы, — сказал Хэйзел, — это настоящая потеха. Кажется, что и я начинаю входить в раж. Это будет поувлекательнее, чем игра на тромбоне в оркестре. Уж не опрокинуть ли мне его? А потом мы можем вытащить его из воды.

Раксоль утвердительно кивнул, но в то же мгновение перед носом их лодки выросла громадная баржа с поднятыми на ней красными парусами, и они едва избежали гибели. Когда они выплыли в открытое пространство и как только смолкли их громогласные проклятия, шлюпка едва уже виднелась в тумане, а толстый гребец дышал с такой силой, что вздохи его могли услышать и на берегу. Раксоль очень хотел бы что-нибудь сделать, но делать было нечего, и ему оставалось только сидеть сложа руки рядом с Хэйзелом.

Мало-помалу они снова начали догонять шлюпку, единственный гребец которой, видимо, начинал уставать. Вот они уже почти настигли ее. Вдруг шлюпка круто повернула и нырнула в узкий проход между двумя баржами, черными и пустынными, стоявшими на якоре в пяти-десяти ярдах от берега.

— К штирборту! — скомандовал Раксоль.

— Нет, ребята! — возразил Хэйзел. — Мы там не пройдем. Он вынужден будет выйти оттуда, это просто уловка. Я буду держать прямо перед собой.

Тут из-за баржи вынырнула пустая шлюпка и по воле ветра направилась к Гринвичу. Толстый человек прошептал что-то своему товарищу, и лодка мигом остановилась.

— Прекрасно! — сказал один из них. — Если вам нужен именно тот человек, то он на одной из этих барж, вам стоит только пойти туда и взять его.

— Очень просто! — раздался голос с ближайшей баржи; голос был Жюля, иначе — мистера Тома Джексона.

— Слышите? — улыбаясь, спросил толстяк. — Вот храбрец! Но, если бы я был на вашем месте, мистер Хэйзел, или на вашем, сэр, я бы не стал особенно спешить подниматься на эту баржу.

Причалив кормой к барже, они нерешительно посматривали наверх.

— Великолепно! — сказал Раксоль Хэйзелу. — У меня есть револьвер. Как бы мне только туда вскарабкаться?

— Да, револьвер-то револьвером, — резко возразил Хэйзел, — а только я должен предупредить вас, чтобы вы не пускали его в дело. Шуметь нельзя. Как только раздастся выстрел, на нас мигом набросится речная полиция, а это будет значить, что мне пришел конец. Если начнется следствие, то дирекция не обратит никакого внимания на тот факт, что меня замешало в эту игру мое начальство, и меня попросят оставить службу.

— Не бойтесь этого, — сказал Раксоль. — Я возьму, конечно, на себя всю ответственность.

— Дело не в том, что́ вы возьмете на себя, — вы не сможете снова устроить меня на службу, и карьера моя будет кончена.

— Но существуют ведь и другие карьеры! — возразил Раксоль, которому страстно хотелось всадить пулю в своего экс-лакея.

— Моя карьера — таможня, так что, пожалуйста, обойдитесь без выстрелов. Мы подождем немного, он не сможет улизнуть. Если хотите, я дам вам мою иглу, — и он передал ее Раксолю, — а вы можете делать все, что вам вздумается, только ловко и бесшумно.

В течение нескольких секунд все четверо оставались в бездействии. Они были окутаны туманом, под ними плескалась темная вода, а над ними высилась баржа, на борту которой находился отчаянный, готовый на все человек. Вдруг туман всколыхнулся и клубами стал рассеиваться, точно от дуновения гигантского чудовища. Небо прояснилось, луна вышла из-за облаков: наступила одна из тех быстрых метеорологических перемен, которые часто наблюдаются на больших реках.

— Вот так-то лучше! — проговорил толстяк.