Читаем Вехи полностью

и   той   его   части,   которая   осталась   верна   католицизму,   но   тоже:   была   принуждена

обновиться для борьбы с врагами. Новая личность европейского человека, в этом смысле,

родилась   в   реформации   (и   это   происхождение   ее   наложило   на   нее   свой   отпечаток),

политическая   свобода,   свобода   совести,   права   человека   и   гражданина   были

провозглашены также реформацией (в Англии); новейшими исследованиями выясняется

также значение протестантизма, особенно в реформатстве, кальвинизме и пуританизме, и

для   хозяйственного   развития,   при   выработке   индивидуальностей,   пригодных   стать

руководителями   развивавшегося   народного   хозяйства.   В   протестантизме   же

преимущественно   развивалась   и   новейшая   наука,   и   особенно   философия.   И   .все   это

развитие шло со строгой исторической преемственностью и постепенностью, без; трещин

и   обвалов.   Культурная   история   западноевропейского   мира   представляет   собою   одно

связное целое, в котором еще живы и свое необходимое место занимают и средние века, и

реформационная эпоха, наряду, с веяниями нового времени.

Уже   в   эпоху   реформации   обозначается   и   то   духовное   русло,   которое   оказалось

определяющим для русской интеллигенции. Наряду с реформацией в гуманистическом

ренессансе,   возрождении   классической   древности   возрождались   и   некоторые   черты

язычества.   Параллельно   с   религиозным   индивидуализмом   реформации   усиливался   и

неоязыческий   индивидуализм,   возвеличивавший   натурального,   невозрожденного

человека.   По   этому   воззрению,   человек   добр   и   прекрасен   по   своей   природе,   которая

искажается лишь внешними условиями; достаточно восстановить естественное состояние

человека,   и   этим   будет   все   достигнуто.   Здесь   –   Корень   разных   естественноправовых

теорий,   а   также   и   новейших   учений   о   прогрессе   и   о   всемогуществе   одних   внешних

реформ   для   разрешения   человеческой   трагедии,   а   следовательно,   и   всего   новейшего

гуманизма и социализма. Внешняя, кажущаяся близость индивидуализма религиозного и

языческого не устраняет их глубокого внутреннего различия, и поэтому мы наблюдаем в

новейшей истории не только параллельное развитие, но и борьбу обоих этих течений.

Усиление мотивов гуманистического индивидуализма в истории мысли знаменует эпоху

так называемого

«просветительства»

  («Aufklarung») в XVII, XVIII, отчасти XIX веках.») в XVII, XVIII, отчасти XIX веках.

Просветительство   делает   наиболее   радикальные   отрицательные   выводы   из   посылок

гуманизма: в области религии, через посредство деизма, оно приходит к скептицизму и

атеизму;   в   области   философии,   через   рационализм   и   эмпиризм,   –   к   позитивизму   и

материализму;   в   области   морали,   чрез   «естественную»   мораль,   –   к   утилитаризму   и

гедонизму.   Материалистический   социализм   тоже   можно   рассматривать   как   самый

поздний и зрелый плод просветительства. Это направление, которое представляет собою

отчасти продукт разложения реформации, но и само есть одно из разлагающих начал в

духовной   жизни   Запада,   весьма   влиятельно   в   новейшей   истории.   Им   вдохновлялась

великая французская революция и большинство революций XIX века, и оно же, с другой

стороны,   дает   духовную   основу   и   для   европейского   мещанства,   господство   которого

сменило   пока   собой   героическую   эпоху   просветительства.   Однако   очень   важно   не

забывать,   что   хотя   лицо   европейской   земли   все   более   искажается   благодаря   широко

разливающейся в массах популярной философии просветительства и застывает в холоде

мещанства,   но   в   истории   культуры   просветительство   никогда   не   играло   и   не   играет

исключительной или даже господствующей роли; Дерево европейской культуры и до сих

пор, даже  незримо  для глаз,  питается  духовными  соками  старых религиозных  корней.

Этими   корнями,   этим   здоровым   историческим   консерватизмом   и   поддерживается

прочность этого дерева, хотя в той мере, в какой просветительство проникает в корни и

ствол,   и   оно   тоже   начинает   чахнуть   и   загнивать.   Поэтому   нельзя   считать

западноевропейскую цивилизацию безрелигиозной в ее исторической основе, хотя она,

действительно, и становится все более таковой в сознании последних поколений. Наша

интеллигенция   в  своем   западничестве   не   пошла   дальше   внешнего   усвоения   новейших

политических и социальных идей Запада, причем приняла их в связи с наиболее крайними

и резкими формами философии просветительства. В этом отборе, который произвела сама

интеллигенция, в сущности, даже и не повинная западная цивилизация в ее органическом

целом. В перспективе ее истории для русского интеллигента исчезает совершенно роль

«мрачной» эпохи средневековья, всей реформационной эпохи с ее огромными духовными

приобретениями,   все   развитие   научной   и   философской   мысли   помимо   крайнего