Читаем Ведуньин Двор полностью

– Уймись, девочка, – процедила сквозь зубы Верея Велиславна. – Посох мой, на крови выращенный, видела? Вот и лекарство для Зорюшки на крови замешено. Не твоей, не бледней; но моей и вражьей. А потому – собирайся, ученица, идём за реку. Ольга отошлём и выйдем.

– Ты, наставница, обезумела, – тоже сквозь зубы ответила Анея. – Какие лекарства?! Что ты несёшь? Убила девчонку, на зрячего погнала – мне, что ли, нос утереть хотела?

– Ай, молодца! – восхитилась старая ведунья. – Попрепираться со мной решила?

– Препираться я с тобой не буду, старая. А вот перед кругом – встану. Зорьку похороним. Ольга себе попрошу. Поняла? Не дам тебе его губить!

– М-м-м, хорошо, – невозмутимо отозвалась Верея. – Ну, а коль я тебе поклянусь, что знаю средство, что вернёт Зорю к жизни? Что ведомо мне снадобье, только мне, никому другому, что подействует? Поверишь ли? Обманывала ли я тебя? Лупить лупила, верно, – а обманывала?

Приходилось признать – нет.

– Не обманывала, – нехотя согласилась Анея.

– Так поверишь ли мне в последний раз? – тяжело воззрилась на неё старуха. – Пойдёшь со мной? Поможешь?

– Поможешь?

– Я, Анея, не боюсь никого уже и ничего. Ну, разве что Врана – так его все боятся. Смерть она смерть и есть. Ни позора не боюсь, ни стыда, ни осуждения. Круг пусть что хочет делает. Решит Ольга тебе отдать – слова не скажу. Но последнюю попытку Зорьку спасти – неужто не сделаешь? Со мною вместе?

Анея заколебалась. Уж слишком уверена в себе, слишком напориста старуха. И да, во вранье Верея Велиславна не замечена. Сурова, грозна, жестока даже – но правдива.

– А ты снадобье это на ком-то проверяла уже? – в упор спросила молодая ведунья. – Если да – то почему у наших увечных, у наших раненых его нет?

– Нет, – покачала головой Верея. – Снадобье это не всякому поможет. Моему ученику или ученице разве что. Тому, кто силу от меня сейчас воспринимает, с кем сама я силой делюсь. Давным-давно потеряла я… впрочем, неважно. Ну, Анея, веришь мне, что Зорьку спасти могу, или нет?! Решай. Коль не веришь, бери заступ, будем могилу копать. Хотя какая для пичуги-то могила…

Анее очень хотелось выкопать могилу для самой старухи.

– Хорошо, – наконец решилась она. – Коль о помощи просишь, наставница, помогу, чем поможется. Вот только чем?

– Матушка Верея! Я с вами!.. Сестрица моя… – влез было Ольг, но тотчас же и получил по заслугам.

– Молчи, недомерок! – сверкнула глазами старая ведунья. – Ты не помощь будешь, обуза! Нам с Анеей не про то, как тебе нос вытирать, думать нужно, а как сестру твою спасти! Вот к Добронеге Вольховне и отправишься, она рану твою управит. Всё понял? Перевязку ты, Анея, крепко наложила, хорошо. Дойдёт, не развалится.

– Верея Велиславна… – молодая ведунья подавила желание назвать старую наставницу «матушка», как в пору ученичества. – Ранен мальчуган, куда ж ты его отсылаешь? Сестра моя в Верхних Выселках, целый день пути, да не под гору, а в гору! Где ж Ольгу одному идти?

– Коль хочет справным ведуном сделаться, – невозмутимо сказала старуха, – то дойдёт. Пулю ты вытащила, кровь остановила, повязку наложила. Болит? – ведуном не станешь, коль с болью справиться не умеешь, превозмочь не получается!

– Я понимаю, матушка Верея! Я дойду! Добронегу Вольховну отыщу! Только сестрицу спасите!

– Вот! Вот теперь тебя хвалю я! – морщинистая рука Вереи осторожно погладила мальчишку по затылку. – Ступай, дорогой. Ты сильный, храбрый – дойдёшь.

– Верея Велиславна…

Нет, совсем олютовала старуха.

– Говорю тебе, дойдёт! – та аж ногой притопнула. – А ты, Анеюшка, давай – мешок за плечи, а ноги в руки, коль решилась! Да палку мне сходи выломай подходящую, у тебя получится.

Выломать палку получилось. Можжевельник отдал старый полусухой отствольник, крепкий, с живой жилкой в самой сердцевине. Для ведуньиной клюки – в самый раз.

Поклонившись кусту, поблагодарив его, тщательно залечив рану от среза и напитав землю под корнями щедрого можжевельника так, что расти ему теперь ещё добрых полвека, – Анея вернулась к старухе.

Верея Велиславна так и сидела, держа на руках неподвижную соколицу.

Зорька – сразу поняла молодая ведунья – была не жива и не мертва. Великое чародейство сотворила старая ведьма, но и цена непомерна оказалась. Спалила посох свой, на крови выращенный – даже мне этих чар не открыла, сквалыга этакая! – но девчонку вытащила. И что теперь делать намерена? Какое-такое «лекарство» на её крови да на крови врага? С этим ведуньи не шутят. Мёртвое – оно мёртвое и есть. Не до конца уходят предки, можно, если очень-очень постараться, вызвать духа, поговорить с ним; ну, или сами придут родители, к примеру, или деды-бабки, остеречь, коль смогут. Но в живой мир из смертных пределов никого вернуть не дано, нету ни чар таких, ни рун…

Старая ведунья приняла палку, кивнула коротко.

– Идём.

* * *

Ведунье собираться и долго, и скоро. Долго – потому что множество вещей и вещиц, которые забыть нельзя: снадобья, обереги, руны, разные разности, в которых сила – травы, коренья, когти да клювы, клыки и кости; камни особые, плетёнки из коры, всё в нужное время собрано, как должно управлено.