Читаем Ведуньин Двор полностью

– Наставница… – обмерла Анея Вольховна. – Зачем?! Сама же знаешь, эти чары держи – не удержишь, вырвется лихоманка на волю, сколько людей с того помрёт! Болесть, она ведь не разбирает, где свои, где чужие, что войско вражье, где просто жители!

– Вот потому-то, – Верея внушительно откашлялась, – и отдали мне ребятишек учить, не тебе. Нет в тебе настоящей силы, Анея. Злость есть, да и та по верхам, а настоящей, глубинной ненависти, да и ярости чистой – нету. Вот только на злости мелкой далеко не уедешь, милая. Рановато ты от меня ушла, девонька. Ты на меня злилась только, а должна была уметь и возненавидеть по-настоящему. Тогда у наставницы с ученицей всё получается, когда чувства настоящие меж ними. И любовь, и ненависть. Всё вместе. Как в жизни.

Анея не ответила. Замерла, вглядываясь в уходящий из-под ног луг и реку с тёмной водой далеко внизу.

Кружит над руслом пустельга, затаился бобёр в речных зарослях. Всё хорошо. Силы вокруг много – и в воде, и в земле, и в ветрах. Как там Добронега делает, когда старается? «Локоть-ладонь-пальцы»? – Анея невольно фыркнула.

Безо всякой особенной магии, лишь сделав чуть более зорким собственный взгляд, она видела высокого подтянутого мужчину в странном и нелепом одеянии – длинном, ниже колен, чёрном сюртуке с белоснежной рубахой под ним, чёрным галстуком-бабочкой и в высоком цилиндре. Анея Вольховна успела достаточно узнать об имперцах – перед ней был один из «лордов», как их прозывали простые обитатели юга.

Лорду кланялись почтительно, даже подобострастно. Тот в ответ кивал коротко и отрывисто. Пузатый невысокий человечек в кожаной тужурке и высоких сапогах, с пачкой светлых листов в руке что-то горячо объяснял.

Розмысел, видать, – «инженер», как таких звали имперцы. Ишь, волосья какие на лице – с боков отрастил, а подбородок бреет.

Лорд внезапно и резко вскинул руку. В ней что-то блеснуло, а затем – огонь, грохот, ударивший по ушам почти погрузившейся в транс ведуньи особенно сильно.

На тёмной серовато-синей поверхности реки взметнулся фонтанчик воды.

– Заметил! – охнула Анея.

Вода забурлила, какое-то существо рванулось к противоположному, северному берегу. Лорд резко выкрикнул команду, не прекращая стрелять.

Анея знала, на что способны многозарядные ружья и пистоли имперцев. У северян такого не было – только-только заполучили сколько-то всеми правдами и неправдами, стали разбираться, что в них и как.

Чёрная пустельга камнем рухнула с небес, выставив когти, целясь в лицо стрелявшему.

– Верея! – молодая ведунья уже тянула, поднимала из реки облака густого тумана, уже свивала ветер тугим комком, швыряя его, словно пушечное ядро, прямо туда, на правый берег.

Странная вещь – сила. Казалось бы, стихии тебе подвластны – рази! Пусти пал, сведи с неба палящие молнии, заставь самую мать-сыру землю расступиться; так, да не так.

Бьёт в кузне пудовым молотом могучий кователь, а потом из грубой его заготовки настоящий мастер творит уже конечную вещь. Ворожеи, ведуньи, чародейки – не молотобойцы, другой дар у них. Защищать и оборонять, а не уничтожать. Эвон, даже подземное пламя усмиряем, а не тушим, не губим его.

К стрелявшему лорду меж тем с завидной лихостью и быстрой выскочили сразу шестеро стрелков; припали на одно колено, вскинули длинные ружья; река перед ними уже почти кипела, клубы густого тумана вздымались над ней, словно над котлом, что стоит на сильном огне.

Ветер ударил в лица стрелкам, швырнул им в глаза пригоршни брызг, речного песка, даже мелких камешков. Подействовало, но не слишком – четверо из шести имели предусмотрительно опущенные круглые очки.

– Верея!

Старая ведунья замерла корявым древесным корнем. Не шелохнётся, точно так и померла стоючи.

Чёрная пустельга сшибла высокий цилиндр с лорда, когти её пробороздили ему щёку; вновь взмыла вверх, и в этот миг лорд, не обращая внимания на текущую по лицу кровь, вскинул руку – выстрел! выстрел! выстрел!

У пустельги подломились крылья, она камнем рухнула к земле – и точно так же оборвалось сердце у Анеи.

На посохе Вереи Велиславны яростным огнём вспыхнули янтарные глаза-вставки.

Незримая сила подхватила падающую соколицу, удержала над самой гладью реки; а туман уже смыкался, наползал на берег, и в нём тонуло всё – и машины, и люди.

Выстрелы поневоле стихли.

Из воды выбрался Ольг, пошатываясь, с него лила вода, окрашенная кровью. На берег незримая рука опустила чёрную пустельгу, и мальчишка подхватил её, несмотря на рану.

Анея сорвалась с места, ветер засвистел в ушах. Ну, карга старая, что я тебе говорила?! Погубила ребят, ни за что погубила!..

Старая же ведунья по-прежнему не трогалась с места. Только на посохе её горели жёлтым огнём глаза хищной птицы.

Дальше Анея уже не видела, потому что разом надо было держать и туман, и ветер, не ослабляя напора, потому что с того берега вновь хлопнул выстрел, за ним ещё и ещё. Стреляли, похоже, наугад.

Ольг шёл, шатаясь, неся в руках чёрный комочек перьев – пустельгу-Зорьку, и было это очень плохо, потому что раненый маг-превращальщик обычно возвращается в человеческий облик, а вот если не возвращается…